Книга Хозяйка уездного города 2, страница 25 – Дия Семина

Да что я вру сама себе-то, ей-богу!

Ведь знала! Знала, что всё вывернется подобный фортель, и меня же как обухом по голове, да по спине шандарахнет. Это пакостное семейство в любой момент было готово к чему-то подобному. Старая мамаша-скандалистка с хамскими закидонами, достаточно вспомнить, как она хамила Макарову, дурачок Феденька и на всю голову странный Лёня, с патологической жадностью.

Мы же с ним в реку рухнули!

С МОСТА!

Выжили, но тут только глухо-слепо-немой не заметит, что судьба уже взялась за нас, уже начала выставлять счета и бить по голове наотмашь. А мы всё как страусы, спрятал ту самую голову в песок и фиг с ней с попой…

Ух, как я зла сейчас на всё, что происходит…

Но я себя не могу упрекнуть в бездействии, именно эти факты, всем списком и подначивали меня на решительные шаги к разводу. С первой минуты, как очутилась в этом мире, понимала, что оставлять дела как есть невозможно.

И не успела.

Страшнее всего прозвучали слова кучера: «Принимать дела семейные на себя!».

Лёня добился чего, хотел.

Обхватываю себя руками, опускаю голову и зачем-то еду в Покровское…

Зачем?

Я не обязана, они мне уже никто.

— Эй, мил человек, останови!

— Да, барыня, а что?

— Я не поеду, мне там нечего делать, они уже не моя семья…

— Вы не можете не поехать, вы жена, а значит, обязаны. Вас же накажут, штраф там какой…

— Не говорите глупости. Остановите.

— Но вы хотя бы подписать бумаги, должны…

Кучер не то что не, он заставил уставшего коня перейти на натужную рысцу, чтобы я ненароком не спрыгнула с коляски и не сбежала.

— Гончаров же живой, вот и пусть подписывает.

— Матушка его помирает, он тоже надышался. Без сознания лежат, знатно досталось, вот-вот помрут. Люди говорят, она сама беду-то накликала…

— В каком смысле, — мы зацепились за разговор, и с каждой минутой Кулебякин остаётся позади, уж пять вёрст проехали, вот и развилка…

— Так, когда с моста-то в реку свалился, Леонид Маркович, да его два дня найти не могли-с, она же заказала гроб. А гроб долго не пустует. Дурное дело, её отговаривали, а она знай своё, вот и получила.

Утомлённый конь сбавил шаг, повернув на тракт, и кучеру пришлось тут же посторониться, чуть не на обочину съехать. На встречу попался целый обоз из десятка гружёных телег. Разговор пришлось прервать, пока по обычаю здоровались со всеми мужиками-возницами, все похожи меж собой, как родные собратья по нелёгкой ямской работе: с одинаковыми бурыми от загара лицами, выцветшими волосами и такими же солнцем истончёнными льняными рубахами-косоворотками. Местное солнце такое же безжалостное, как и наше.

Если Лёня выживет, то я так и останусь его женой, тоже стану бесцветной, выжженной безжалостным солнцем и жадностью мужа, как эти мужики…

Почему-то оглянулась на обоз, посмотрела, и нет никаких диковинных примет, должны же быть какие-то знаки, какие-то отличия, какие я упускала по невнимательности. Но нет, всё точно такое же, как в нашем мире, с одной лишь разницей — значительная отсталость в развитии прогресса.

Зачем я думаю об этом?

Потому что я совершенно растеряна и не могу думать о судьбе, чувствую себя выдранной страницей из своей родной книги, ужасное ощущение вселенского одиночества.

От жалости к себе защемило сердце.

Кучер решил продолжить общение от скуки.