Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 50 – eclair

Фрейлина принцессы! Перемена, произошедшая в моем статусе, была столь поспешной, что я чувствовала себя как на иголках, даром что сама спланировала все произошедшее. Даже отец теперь уже не смог бы меня остановить: то, что мне выделили комнату, приравнивалось к официальному назначению на должность фрейлины.

Я начала разбирать сумку, размышляя о том, что будет, если отец или матушка все-таки приедут за мной во дворец. Когда я раскладывала по кровати те немногочисленные предметы одежды, которые привезла с собой, мой взгляд упал на табличку, лежавшую на кровати. Это был императорский пропуск, украшенный змеей – эмблемой императорской семьи. Подобные пропуска вообще-то выдавались только слугам высоких рангов; мне же, не пробывшей во дворце и дня, он был не по статусу, но у Руперта явно не хватало персонала, поэтому меня, похоже, назначили старшей фрейлиной даже без испытательного срока. Старшая фрейлина в двенадцать лет – это, конечно, почетно, и все-таки это был высокий чин, особенно если говорить о нем за пределами дворца.

Отложив табличку в сторону, я было взяла в руки свой секретный дневник, но тут в дверь постучали. Я быстро засунула дневник глубоко под кровать. Опасаясь, что кто-нибудь его прочитает, я, конечно, вела его на старинном наречии, которое мало кто знал, но рисковать в любом случае не стоило: в нем были записаны вещи, которые вовсе не подходили для дневника двенадцатилетней девочки.

— Войдите! – сказала я.

Дверь отворилась с робким скрипом. Смешно описывать этот скрип словом «робкий», но он был именно таким: дверь скрипела очень-очень осторожно, приоткрываясь по чуть-чуть, пока не образовалась щель – достаточная, чтобы в нее просунулась лохматая голова с платиново-золотыми волосами.

— Тори!

Я улыбнулась, узнав обладательницу золотой гривы. Она выглядела уже гораздо лучше, чем во время нашей последней встречи: пусть ее волосы и были причесаны кое-как, а кожа казалась слишком бледной, по крайней мере, одета она была куда приличнее. Ее фигуру облегало простое и строгое черное платье горничной, а через руку Тори была переброшена какая-то одежда – похоже, такое же черное платье, что было на ней, но предназначавшееся для меня.

— Здрасте, госпожа барышня де Белуа, – хрипловато сказала она, бочком заходя в комнату. Придворный язык, как видно, все еще давался Тори нелегко.

Войдя, она посмотрела на меня с пугливым интересом, чем напомнила зайчонка, то пускающегося по лугу вскачь, то замирающего столбиком среди травы. Было безумно интересно, какие отношения связывали эту робкую девушку с Рупертом. На моем дне рождения она говорила, что служит ему всего неделю. Но то была именно служба, а сколько они уже были знакомы на самом деле? Как бы я ни бесилась оттого, что Руперт считал меня виноватой в истории с пирожками, так или иначе, он явно был не из тех людей, кто способен простить подобное ради служанки, которая к тому же работала у него совсем недавно.

Улыбнувшись, я сказала:

— Можешь звать меня просто Ларриет. И на «ты».

Протянув руку, я почти что силой усадила ее на кровать рядом с собой. Что бы там ни вышло в дальнейшем, завоевать ее расположение не помешает.

— Ты принесла мне одежду, да? – ласково спросила я, кивнув на платье в ее руках.

— Да, госпожа, – подтвердила Тори. – У ее высочества до сих пор не было ни одной фрейлины подходящего статуса, так что очень здорово, что вы, госпо… что ты, Ларриет, к нам пришла, – поправилась она.