Книга Желанная рабыня, страница 1 – Ани Файер

Голова болит ужасно, что нет сил даже моргнуть. Такое ощущение, что миллионы или даже миллиарды игл вонзаются в мой мозг одновременно. Так и сижу на обтесанном досками полу с закрытыми глазами, облокотившись о перила нашей огромной клетки, в которой мы торчим уже больше часа в ожидании чуда.

Ветер все больше раздувает мелкий песок, который слоем ложится на мои светлые волосы, выглядывающие из-под капюшона и тряпки, которые и одеждой-то назвать сложно. Да что там! Он попал даже в мои трусы и ужасно скрежещет на зубах. Жарко. Противно. Мерзко. Ужасно хочется пить. Но вместо этого я пытаюсь сильнее натянуть капюшон, отвернувшись в сторону, чтобы меня никто не заметил.

* * *

За сутки до этого

Угораздило же нас так вляпаться! И где мы, чёрт возьми, до сих пор не пойму?

Мы — это я, собственной персоной, и мои подружки: Катька с сестрой Машкой.

С ними я познакомилась на работе несколько лет назад, с которой мы и ехали все вместе в метро ещё вчера вечером. Ничего не предвещало беды, всё было, как обычно. Потом что-то грохотнуло, сильно заскрежетало, задымилось, свет стал мигать в дребезжащем вагоне, вгоняя всех присутствующих в кромешную тьму и дикий ужас. Я толком и не помню, что произошло. А потом — бац-бац! И мы уже валяемся на песке без телефонов и сумочек, а вокруг ни души.

Солнце светит настолько ярко и сильно, что пришлось скинуть всю свою верхнюю одежду и сложить её кучкой у подножия очередной горы песка какой-то пустыни. У нас в России была зима, а тут стояло просто невыносимое пекло. Как на вулкане. На мне была надета синяя просторная шифоновая блузка, нижние пуговки которой я расстегнула и завязала узлом на пупке. Дальше раздеваться некуда, под низом только кружевное белье. А вот джинсы я снимать с себя осознанно не стала. Да это уже казалось и невозможным, так как они всё равно прилипли к моим ляжкам. Если отдирать их, то казалось, что только с кожей. Пот лил ручьём, и у меня однозначно обезвоживание. Ноги забились от ходьбы, что никаких сил переставлять их уже не было. От жаркого сухого ветра обгорело всё лицо, и потрескались губы. Попить бы! Хоть немного! Всё бы отдала за глоток воды! Я почти никогда не загорала даже на море, потому что с моей светлой кожей это смерти подобно. Я становилась красной, как рак, а потом моя шкурка слоями сходила с меня несколько дней.

Девчонкам со своей кожей повезло немного больше, чем мне. Она у них более смуглая, а вот их темные волосы на таком солнце нагревались гораздо быстрее, чем мои. Со своими вещами они проделали всё то же самое, что и я. Катерина осталась в майке и брюках, а Машка сняла теплый свитер, оставшись в спортивном бюстгальтере и светлых джинсах. Брели мы в таком виде и зимней обуви несколько часов по барханам, стерев ноги в кровь, пока по пути всё чаще и чаще не стали появляться кусты и какие-то растения, а вдали не выросли настоящие деревья, под тенью которых можно было спрятаться от такого пекла. А всё это значит лишь одно, что где-то там есть вода и люди. Скорее всего.

Остановившись и на радостях запрыгав вокруг, мы облегченно выдохнули. Катя с Машей усталые повалились на землю, а я села возле дерева, облокотившись спиной на прохладную кору. Но наша радость была недолгой. Не прошло и нескольких минут, как появились те самые люди, от которых мы надеялись получить помощь. Но вместо этого нас схватили какие-то потные и вонючие мужики. Боже мой, от их смрада хотелось заткнуть нос, но наши руки оказались заняты, их быстро повязали настоящими цепями, как пленников, обкрутив её ещё и вокруг шеи, придушивая. Естественно, мы все начали брыкаться и кричать от страха. Тогда один из них, широко улыбаясь и выставляя напоказ свои гнилые зубы, пригвоздил меня к дереву и схватился за ремень, пытаясь снять свои штанишки. Видимо, так он хотел успокоить меня. М-да… Пелена гнева накрыла меня с головой, и казалось, что терять мне уже нечего. Я ударила этого мужика коленом в пах, что было сил, а когда он, не ожидавший такого от своей жертвы, скрутился пополам, то цепью, что связывала вместе мои запястья, прилетело ему прямо в переносицу. Я не вырубила его, конечно же, но дезориентировала, пока он стонал и валялся на земле.