Книга Желанная землянка, страница 47 – Ани Файер

* * *

А мужики эти, что тянут меня, что-то стрекочут, шикают, то подпихивая меня вперед, то волоча за собой, когда я гневно начинаю пинаться ногами. И это раздражает еще больше, потому что они совсем не скрывают своего пренебрежительного отношения. Придурки! Как они могут считать себя совершенством? Не понятно. Да, все из них хороши собой, будто бы кто-то действительно постарался и прекрасно поработал над их внешностью. Неземная красота затмевает любую нашу земную знаменитость. О такой фигуре, как у них, любой культурист мечтал бы. Да и, возможно, они такие интеллектуально развитые, что в уме вычисляют квадратные корни, раз создали подобные космические корабли и покорили космос. Но все остальное - оставляет желать лучшего.

Смотрю на Лейну и не понимаю, как она так спокойно и сдержанно относится к такому открытому неуважению к нам? Почему считает это вполне нормальным? Да, мы – люди, и меня пока еще не за что уважать, так же, как и открыто ненавидеть, как это делает Клишкат и остальные наги! Но это вовсе не значит, что к нам можно относиться, как к последнему ничтожеству! Бесит, что они считают себя такими великими! Вершиной эволюции! А по итогу - просто бездушные козлы!

— К вам скоро придут медики! – рявкает один из тех, кто волок меня, останавливаясь у нашей двери. Этот наг одет в черную униформу, что так красиво подчеркивает его фигуру и резко контрастирует с почти что прозрачными серыми глазами. У него темные волосы, зачесанные назад, и смуглая кожа. Не знала б я, что они все – полное гавно, скорее всего, грезила б о нем ночами, как и о тех двух рейнах, которые не дают мне покоя уже которые сутки. Этот, правда, немного отличается от них. Он заметно ниже, уши больше, скулы шире, надбровные дуги слишком низко расположены, отчего кажется, что он вечно хмурится. Но это не портит его вовсе, скорее, наоборот, придает ему брутальной мужественности и какой-то дикой красоты. Заметив, что я открыто рассматриваю его, наг почему-то наклоняется ниже, ведет своим широким носом, вдыхая воздух возле моего уха, ближе к шее, где так часто пульсирует моя сонная артерия. – Я Кшион, кстати, - зачем-то говорит он мне свое имя, расправляет свои широкие плечи и выпятив могучую грудь вперед. Он выдавливает из себя полуулыбку-полуоскал, когда я лупаю на него глазами, не понимая, что происходит.

Вот и что же мне ему сказать, а? «Рада знакомству, Кшион?» Но я вовсе не рада! Потому что мою любознательность он явно принял за интерес к его раздутой чрезмерным самолюбием персоне. А мне сейчас вот точно не до него.

— Очень приятно, Кшион, - мой рот сам собой несет обычные любезные фразы на автомате. – Но мне пора, извини!

Наг в немом удивлении остается у порога, когда я провожу браслетом у дверного замка, видимо, не совсем понимая причину моего недовольства и моей резкой смены настроения. Да, я такая! Дверь шикает, пропуская меня и Лейну внутрь. А она мило улыбается своим караульным, помахав им ручкой на прощание. Во, дает, подруга!

Несколько часов брожу по комнате, пока мой галограф не начинает издавать странные звуки.

— Ответь, это Шайла! – подает мне планшет Лейна. Мне еще никогда не звонили по нему. С виду, как обычный телефон, только от него возникает проекция звонящего. Красные волосы Шайлы в этот раз затянуты в хвост, и она явно нервничает.