Книга Кошечка для (дочери) герцога, страница 47 – Елена Смертная

— Перевернитесь на живот, – строго приказала мне доктор, и я молча послушалась. Несколько неловко, что мы с ней были вынуждены слушать разборки, но деловитую старушку это вообще не смущало. Она просто не замечала никого кроме своего пациента.

— Ты бы лучше занялся поисками кошки, что сбежала с твоим медальоном, – продолжила тем временем Аннит. – Возможно, сейчас какой-нибудь оборванец с улицы пытается продать его на чёрном рынке.

— Кошка найдётся. Проголодается и вернется к утру. А медальон – это лишь побрякушка, хоть и очень символичная. Она уж точно не стоит жизни человека. Так что я лучше побуду с Яной.

— Доктор, а она что, умирает? – бровь Аннит со скепсисом приподнялась. Вот ведь неймется стерве.

— Нет, – ровно в этот момент старушка погасила магию, закончив осмотр. – Рану от укуса я залечила. В остальном – девушка здорова.

Залечила? Ничего себе. А ведь и правда. Боль совсем утихла.

— Вот видишь, – Аннит нагло усмехнулась. – Твоё присутствие рядом тут больше не нужно. Достаточно ванны и чистых вещей.

— Хватит, Аннит, – Эдвард устало рыкнул в сторону своей избранницы. – Это уже грубо. Давай лучше поговорим наедине.

— О, с большим удовольствием.

«Голубки» вышли из гостиной в коридор, а я осталась наедине с хмурой старушкой. Стало ещё более неловко. Наверное, стоит представиться. Иметь знакомую, которая владеет магией исцеления – это очень здорово.

— Я Яна, – улыбнулась, протягивая руку.

Доктор осмотрела меня не очень-то заинтересованным взглядом и без лишних слов прямо ответила:

— А я выставлю двойной счёт за ночной вызов. До свидания.

Сказала и исчезла. Какая… клиентоориентированность. И вот я осталась одна. Хотела пойти подслушать, о чем же там разговаривают Эдвард с Аннит в коридоре, но не тут-то было. Оказалась, одна маленькая хищница поджидала удобного момента, чтобы проявить себя.

— Яна-а-а-а, – послышался громкий взволнованный писк Нэнси, и в мою макушку врезался маленький комок шерсти и крыльев. – Я боялась, что ты погибла!

Мышь ревела навзрыд. То ли от счастья, то ли от горя. По ней было не понятно. Я смогла отцепить крылатку с волос и посадить к себе на колени.

— Ну что ты, – я даже растерялась, аккуратно гладя Нэнси по голове. – Всё хорошо, я же вернулась. Не реви.

Вместо мимимишной реакции на поглаживание, мышь вцепилась зубами в мой палец, а после повисла у меня на ладони, обнимая ту всяко, как могла. Странное и болезненное проявление любви.

— Больно, Нэнси, больно! – я зашипела, размахивая рукой. Тогда крылатка отцепила зубы, да и то лишь чтобы заговорить:

— Я так боялась потерять тебя. Кто бы приносил мне мандарины? Опять из развлечений осталась бы только игра в камушки с тупой вороной, которая иногда прилетает на крышу. Она меня так бесит!

— У тебя же целое мышиное королевство в подвале.

— Они все дурные! У них что не игра – всегда дерутся!

— Какая же тяжелая у тебя жизнь, – я покачала головой.

— Да, – Нэнси сарказма не поняла, но слезы, наконец, утерла. – Я была так рада, когда Филипп согласился помочь. Он ведь обычно делает вид, что не замечает меня. Сказал когда-то, что я вампир, а мы в зеркалах не отражаемся, поэтому он меня не видит. Я почти все его стеклянные дома обмазала грязью, чтобы он обратил на меня внимание.

— Так это ты попросила Филиппа сообщить Эду о нападении?