Книга Падение вверх, страница 33 – Татьяна Кадуцкая

…Лилею словно закрутило в вихре. Сквозь ресницы она видела чёрные фигуры вокруг. Знала, что это ушедшие ведьмы. Они корчились, заламывали руки, беззвучно рыдали, разделяя её боль и горе. И шептали… шептали… От их шёпота закладывало уши. Она не понимала ни слова, но чувствовала, как всё оседает в памяти, впитывается в сознание. Казалось, девушка ощущает их прикосновения, слышит, как чьи-то руки перебирают волосы, но была слишком вымотана, чтобы реагировать на это. А ушедшие ведьмы продолжали кружиться вокруг. Она не могла разглядеть их лиц, всё было каким-то смазанным, размытым, но сила, исходящая от фигур, буквально заключила её в кокон, не позволяя выбраться. В конце концов Лилея закрыла глаза и сдалась. Она едва различила своё новое имя, которое кровавыми буквами впечаталось в память.

Буря свирепствовала целые сутки. Молнии одна за другой разрезали небо над Зорной. Ураганный ветер ломал деревья, как щепки, а старые дубы выворачивал с корнем. Следующим вечером, когда тучи уползли за лес, жители выходили из своих домов, обмениваясь испуганными взглядами.

— Что это было?

— Не припомню такой грозы!

— Вот это буря!

И только старые, знающие ведьмы перешёптывались:

— Где-то появился очень сильный ведьмак или ведьма.

В доме Старшей ведьмы было тихо. Симона жила одна: дети разлетелись по своим семьям, а муж несколько лет назад ушёл в Грани. Конечно, к ней обращались за советом и помощью в проведении обрядов, но дальше переднего покоя посетители не заходили, а в других комнатах царила тишина. До прошлой ночи…

Лилея Дамаскинская, измученная насилием и последующей инициацией, была почти при смерти. Полянская не отходила от неё ни на шаг, держала за руку, постоянно проверяя пульс, и несколько раз испуганно вздрагивала, боясь, что девушка умерла. Только к следующему утру стало понятно, что опасность миновала. Потоки силы успокоились, ведьму больше не подбрасывало в воздух и не кружило, как бумажную куклу на верёвочке. А когда на востоке забрезжил рассвет, Лилея открыла глаза, красные от лопнувших сосудов. У неё сейчас всё тело было покрыто этой кровавой паутиной.

Тереса плача, целовала руки девушки.

— Лилея, я прошу тебя… Прости нас! Мы готовы искупить вину… Что хочешь! Деньги, квартира… Умоляю! Если в наделе узнают, что сделал Фрол, это будет позором для всей семьи... Ради Купавы… Пожалуйста! — она отчаянно зарыдала. — Я понимаю, как тебе больно и обидно, но мы не хотели этого… Мы желали добра! И я, и Цимон!.. Купава любит тебя как родную сестру! Если в Зорне узнают о случившемся, от неё отвернутся... Мы же приняли тебя в своём доме, помогали от всей души. Кто мог подумать, что так получится?! Вспомни, что случилось с тобой и твоей мамой после суда. Никто не посмотрел, что вашей вины нет, все отвернулись из-за Лаурина. То же ждёт и нас. А разве вы были виноваты?.. У Купавы началась лихорадка…

Полянская говорила долго, просила, молила, повторяясь и обещая что-то. Её голос вбивался в уши, раздражал, утомлял, и в конце концов девушка не выдержала:

— Я никому не скажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Женщина обрадованно встрепенулась:

— Спасибо! Спасибо! Если бы ты…

— Уходите! — перебила её ведьма и отвернулась.

Тереса подавилась словами, но послушно кивнула и вышла.