Книга "Три звезды" миллиардера. Отель для новобрачных, страница 82 – Тала Тоцка

Но у наших девочек все равно радостно блестят глазки, когда Асадов обнимает меня за талию или наклоняется ко мне что-то сказать.

— Папа, я тоже хочу массаж, — дует губы Марьяша, и Артем ловит ее ножку. Щекочет ступню, кусает пальчик и рычит.

Наша девочка заливисто хохочет. Миланка с Маргариткой по примеру сестры пытаются перетянуть на себя внимание отца. Артем отпускает мою ногу, и я стрелой слетаю с постели.

Бормочу под нос выдуманную причину, по которой мне надо срочно уйти. Асадов справится сам, он уже неплохо освоил роль ночной няньки.

Вбегаю в номер, закрываю дверь и приваливаюсь спиной. Сейчас я могу оценить деликатность Артема, который не стал заселять нас в свои апартаменты.

Там бы мы все равно пересекались несмотря на раздельные спальни. А здесь у меня есть своя территория, куда он не войдет без спроса, я точно знаю.

Глубоко дышу, не хватает воздуха. Выхожу на балкон и падаю в подвесное кресло-кокон. К вечеру похолодало, и я кутаюсь в предусмотрительно положенный в кресло плед.

Через время слышу стук открывающейся двери. Артем не ушел к себе, он вышел на соседний балкон из спальни девочек. Там просторный балкон, мы как раз на нем ужинали.

Сижу в своем коконе, поджав ноги, и стараюсь дышать через раз. Меня не видно в балконной нише. Видимо Артем хочет убедиться, что девочки уснули. Сейчас он немного постоит и уйдет.

Но Артем уходить не торопится. Упирается в перила и смотрит задумчиво вдаль. А чего туда смотреть, если там темно и ничего не видно? Зато мне прекрасно видно его рельефные мышцы, бугрящиеся под футболкой.

Смотри, Алена, смотри сколько влезет!..

— Будешь кофе? — спрашивает он, не оборачиваясь, и я чуть не вываливаюсь из своего кокона. Вместо «да» выдаю невразумительный писк. Но Артем кивает и достает телефон.

— Еще что-то будешь? Мороженое, десерт?

Отчаянно мотаю головой.

— Я худею, — объясняю прокуренным голосом бывалого пирата. В гортани сухо, каждый звук с трудом прорывается наружу.

Артем оборачивается, хмыкает и делает по телефону заказ. Через несколько минут в дверь стучат, это принесли кофе. Асадову приносят заказ в его номер, он уходит и возвращается с дымящейся чашкой.

Мы пьем кофе — я в своем коконе, он на балконе спальни девочек. И молчим.

— Они рассказали мне, какое испытание я прошел, — первым нарушает молчание Асадов. — Я выпытал у них сегодня в бассейне. Представляешь, я завязал им банты на туфлях. Остановил церемонию и завязал. А ведь я этого даже не помню.

«Конечно не помнишь! Потому что ты чертов перфекционист, для которого все должно быть по правилам и под линеечку».

Но вслух ничего не говорю. Асадов явно не нуждается в моих комментариях. Ему просто нужно выговориться, я это прекрасно понимаю. Потому и молчу.

— И теперь я думаю, а что, если бы я не обратил внимание на эти ленточки? Или если бы мама не забронировала номер в «Трех звездах»? Я так и не знал бы о них. И тебя бы не встретил, — он разворачивается, и вперяет в меня тяжелый взгляд. — Ты же не собиралась мне о них говорить? Никогда?

Я сначала мотаю головой, потом киваю.

— Нет. Да, — к счастью, в этот момент у меня прорезается голос. — Я мечтала, что девочки вырастут, станут победительницами конкурса красоты, и тогда может быть ты о них узнаешь.

О том, что в моих мечтах Асадов на тот момент обязательно должен стать старым и лысым, решаю не распространяться. Слишком опасно поблескивают у него глаза. И слишком долго он на меня смотрит.