Книга Дочь врага, страница 2 – Тала Тоцка

Я с грохотом бахаю о стол бокалом с недопитым коктейлем. Безалкогольным, я не люблю алкоголь.

— Он парализованный, — повторяю громко. — Они что, с ума сошли?

Вообще-то Риццо Фальцоне не просто парализован. Парень с рождения форменный овощ, пускающий слюни. Я искренне сочувствую донне Луизе и покойному дону Марко, но...

Внезапно Антониетта поворачивает голову и говорит очень ясно и внятно:

— Не кричи. Не хватало, чтобы потом говорили, как ты прилюдно обсуждала своего мужа!

— Да плевать! — меня трясет. — Я не выйду замуж за Риццо.

Мария поджимает губы и говорит как будто примирительным тоном, но в нем слишком явно звучат мстительные нотки.

— Ты всегда была слишком гордая, Вивиана. Твой отец мечтал подложить тебя под дона Феликса. Но не вышло, придется смириться. Ты дочь предателя, так что никто тебя даже спрашивать не станет.

Антониетта пытается улыбнуться, но выходит фальшиво.

— Ну ты же все сама прекрасно понимаешь, Виви! Так устроен мир. Радуйся, что хоть кто-то тебя берет после всего, что устроил синьор Моретти...

Смотрю на них и не узнаю. Я считала их своими подругами, мы вместе обсуждали парней, выбирали наряды, делились своими девчачьими секретами. А теперь они говорят такие ужасные вещи...

И меня обсуждают. Как товар. Святая Розалия!..

Да, мой отец предал дона Феликса, но...

— Дети за родителей не отвечают, — говорю, облизывая пересохшие губы, — так дон Феликс сказал.

Мария пожимает плечами.

— Правильно. Вот поэтому ты и станешь донной Фальцоне. Для многих это, знаешь ли, мечта.

Антониетта поддакивает, наклоняясь над столом.

— Ты будешь очень влиятельной женщиной, Вивиана. Почти королевой! Тебе все будут завидовать!

Смотрю на них и не верю. В груди давит, словно туда насовали булыжников.

— Вы серьезно? Быть женой парализованного парня — мечта?

Мария криво усмехается.

— Ну… — она разводит руками. — Для таких как ты это неважно. Главное — фамилия.

Антониетта закидывает ногу на ногу.

— И деньги, Вивиана. Деньги решают все.

Меня словно в живот ударили. Поднимаюсь, стул отодвигается с глухим звуком.

— Вы с ума сошли, — шиплю, голос дрожит.

Мария вскидывает брови, они изгибаются ровными дугами.

— Не придуривайся, Виви. Это политика фамильи. Политический брак.

Голова кружится, колени подгибаются. Хватаюсь за край стола.

— Но если я не хочу?

— Тогда ты предашь семью.

Антониетта подхватывает:

— А ты и так дочь врага.

В установившейся тишине слышу только стук собственного сердца. Мир перед глазами хаотично расплывается, как расплывается акварель, на которую попали водяные капли.

Хватаю сумку.

— Вы сумасшедшие. Вы просто больные. Все, — вырывается в сердцах, и я бегу к выходу.

* * *

Выхожу на улицу. Голова кружится так сильно, что кажется, я сейчас упаду прямо на тротуар.

— Вивиана! Виви, постой! — слышу, как меня зовет за спиной тихий голос.

Оборачиваюсь. Кьяра. Губы дрожат, будто она хочет что-то сказать, но не решается.

— Что, Кьяра? — смотрю на нее, пытаюсь разглядеть в ее лице хоть какую-то правду.

Кьяра смотрит прямо, в глазах у нее страх.

— Виви… — она начинает говорить и умолкает.

— Кьяра, скажи правду, — шепчу, и голос ломается. — Ты знала?

Она поднимает глаза, и я вижу, как они блестят. Кивает.

— Прости, что не сказала тебе сразу. Мне жаль. Но я слышала сама. Слышала, как отец говорил с доном. Они уже все решили. Тебя выдадут за Риццо Фальцоне.