Книга Дочь врага, страница 16 – Тала Тоцка

Так увлекся работой, что забыл о безопасности собственного сердца.

Увидел Вивиану возле Сальваторе и Серены Моретти. Он даже сейчас помнил, какая она была — в платье цвета айвори, с длинными распущенными волосами. Тонкая как тростинка.

Чем она выделялась среди других, Андрей не мог сказать.

Ничем. И всем.

Андрей всегда считал, что любовь — это такое же чувство как гнев. Или ярость.

Им можно управлять. Его можно купировать, загонять вглубь, прятать. Укрощать.

Оказалось нет, нельзя. Хер там.

Он вообще слишком много думал.

Потому и попал.

По самые яйца, как сказал бы его босс.

Старый. Новый бы ничего не сказал.

Сам такой.

Да они оба такие. Лишь бы попиздеть.

* * *

Фасад монастыря при Палатинской капелле был скрыт за массивными стенами Королевского дворца. Ночью он казался особенно мрачным и неприступны.

Каменная арка у входа отбрасывала на брусчатку длинные глубокие тени. Фонари с их тусклым оранжевым светом почти не помогали — дальше нескольких шагов уже ничего не было видно.

Это было похоже на портал в другой мир. Или в другое измерение.

Андрей остановил машину у каменной стены, вышел, стараясь не хлопать дверью, и двинулся к боковому входу. Постоял, вглядываясь в темную арку ворот, за которой начинался монастырский двор.

Здесь было совсем тихо. Тишина стояла просто звенящая.

Он знал, что это безумие. Что нельзя вламываться в монастырь среди ночи. Что ему могут не открыть, могут выгнать. Даже вызвать полицию.

Но внутрь попасть надо, поэтому подойдя к двери, он постучал.

Один раз. Второй. Сильнее. Потом ударил кулаком, чтобы уж точно разбудить даже глухих.

Тишина.

Если бы кто-то проснулся, уже бы появился. Значит, надо искать другой способ попасть внутрь.

Андрей шагнул в сторону, нашел глазами колокол. Потянул за веревку. Глухой, металлический звон разрезал ночь. Он не переставал звонить, пока в арке не вспыхнул тусклый свет и не зазвучали шаркающие шаги.

— Кто там?.. — голос был хриплый, старческий. Сонный.

— Мне нужен отец Себастьяно. Срочно.

Окно в двери приоткрылось. В узком проеме появилось лицо пожилого монаха — капюшон сдвинут, глаза прищурены от света фонаря.

— Ночь на дворе, синьор! Приходите утром.

— Это очень важно. Позовите падре, он должен меня помнить. Скажите, его спрашивает Платонов. Андрей Платонов.

— Что за срочность такая, синьор? Падре давно спит.

— Это касается судьбы одной девушки. Я прошу вас, разбудите его. Пусть он сам решит, стоит ему выслушать меня или нет.

Монах смотрел пристально, долго. Потом поморщился, но кивнул.

— Ждите здесь.

И исчез, оставив дверь запертой.

Прошло не меньше десяти минут. Наконец внутри вновь послышался глухой звук шагов, звук отодвигающегося засова, и в дверном проеме показался отец Себастьяно.

Поверх черной рясы был наброшен серый шерстяной плащ. Все еще сонные глаза смотрели с неподдельной тревогой.

— Синьор Андрей? Что случилось?

— Простите, что вламываюсь к вам среди ночи, святой отец. Но это важно.

— Говорите же, я слушаю.

Андрей вдохнул. Выдохнул.

— Я хочу обвенчаться. Сегодня, — он запнулся и быстро поправился. — Сейчас.

Падре выпрямился. Наклонил голову, будто не расслышал и хочет удостовериться.

— Вы решили жениться, синьор?

— Да, святой отец, — Андрей наклонил голову, слегка озадачившись. Или он недостаточно ясно обозначил свою желание?