Книга Случайная свадьба (+ Бонус), страница 115 – Тала Тоцка

— Нет, — мотаю головой с пугающим рвением, — нельзя. Ты же сам сказал, что мне срочно нужна консультация гинеколога.

— Я не говорил, что срочно. Мы с тобой до этого прекрасно справлялись, — мурлычет муж, беря мои руки в свои, и по знакомым ноткам я хорошо понимаю, что сейчас последует.

Сначала он потянет меня к себе на колени, потом мы поедем обратно в спальню. А я не могу. Пока не сделаю тест, не могу. Это будет выглядеть как обман, а я не хочу обманывать Давида.

Поспешно отбираю руку и встаю из-за стола.

— Ты же ничего так и не съела, — пробует остановить муж, но я качаю головой.

— Мне не хочется, Давид, нет аппетита.

И ведь я не вру ни капельки. Меня даже немного подташнивает, но я запрещаю себе думать о том, какая может быть причина.

Это гормональный сбой. Точно-точно. Он него и тошнить тоже может.

Давид все равно ухитряется меня поймать и поцеловать, обхватив руками лицо.

— Ты только не задерживайся, детка, — просит он, — у нас сегодня будут гости.

Как раз гостей мне сегодня для полного счастья и не хватает. Но я снова напоминаю себе, что причин паниковать у меня нет никаких. От гормонального сбоя еще никто не умирал.

Беру с собой привычных Зураба и Анзора. Оставляю их у входа, а сама вместо регистратуры иду в аптеку на первом этаже клиники. Покупаю три теста на беременность и закрываюсь в туалете.

Использую сразу все три, чтобы исключить ошибку. Но в последний момент малодушничаю и зажмуриваюсь, страшась увидеть результат.

Хотя чего бояться! Напоминаю сама себе: «Марта, у тебя гормональный сбой. Перестань трястись как заячьи уши. Там всего одна…»

Не одна.

Сцепляю руки и в полном оцепенении смотрю на три пары полосок.

Две. Их везде по две.

Стены давят со всех сторон, потолок давит сверху.

Лучше бы они раздавили меня к чертовой бабушке. Почему я не умираю, а продолжаю стоять, бесцельно пялясь на разложенные на краю умывальника тесты?

На ватных ногах выхожу из туалета и иду к машине.

— Вы так быстро, Марта Константиновна! — удивляются парни, но, увидев мое безжизненное лицо, осекаются и молча открывают мне дверцы машины. Двое одновременно.

Надо же, их тоже двое, как моих полосок…

Сажусь на заднее сиденье автомобиля и отворачиваюсь к окну.

Как я скажу об этом Давиду? После этой ошеломительной ночи, после всего того, что было…

О том, что произошло между мной и Росомахой, можно сколько угодно строить догадки. Можно обвинять, оправдываться, приводить аргументы, но все это теряет всякий смысл и разбивается о высоченную стену бесполезности.

Я потеряла Давида. И никто в этом не виноват — ни Росомаха, ни Давид, ни Сосланбек. Я сама во всем виновата.

В груди как будто налили керосина и подожгли. Моя жизнь разделилась на две части, в одной из которой я счастлива и любима, а во второй меня уже нет.

Потому что я совершенно точно знаю реакцию Давида — он ни за что не примет чужого ребенка. Он уже один раз это доказал, отказавшись жениться на Зарине.

Со мной же он просто разведется.

«Скажи ему, что ты его любишь и сделаешь аборт», — кричит кто-то внутри. Это моя внутренняя девочка рыдает по Давиду и требует радикальных мер. А мне даже нечем ее утешить.

Если бы мне и взбрело в голову пойти на аборт, это ничего не изменит. Давид слишком непримиримый и безапелляционный. Факт зачатия ребенка от другого мужчины — непреодолимая стена, выросшая между нами. И не имеет значения, родится он или нет. При любом варианте Давид будет первым, кто задвинет меня за эту стену.