Книга Три `Д` для миллиардера. Свадебный салон, страница 38 – Тала Тоцка

Все. Теперь можно идти в зал, занять место и, наконец, расслабиться. На ходу бросаю беглый взгляд в большое зеркало в полный рост. На миг останавливаюсь, поправляю платье и взбиваю волосы.

За что люблю своего парикмахера, это за ее волшебные руки. Она так умудряется подстричь мне волосы, что для хорошей прически достаточно их вымыть и высушить. А иногда даже хватает нанести какое-нибудь средство для ухода. И они сами ложатся в прическу. На другое у меня просто нет времени.

Зал уже наполовину заполнен родителями, высматриваю свободное место. Взгляд натыкается на высокую фигуру в костюме, и окружающий мир начинает плавно покачиваться. Как будто я плыву на корабле.

Тагаев призывно машет рукой, похлопывая по сиденью кресла рядом с собой. Досадливо закусываю губу и понимаю, что слишком долго таращусь на отца своих детей. А теперь сделать вид, будто я его не вижу, и пройти мимо не получится.

— Вы очаровательны, Анастасия Андреевна, — с ухмылочкой говорит Тагаев, и я благоразумно принимаю комплимент как дань вежливости. Относиться к его словам всерьез с моей стороны слишком самонадеянно.

— Благодарю, — киваю как можно более нейтрально и сажусь через кресло от него. Мало ли по чем он там хлопал.

Артур хмыкает и пересаживается ко мне ближе.

— А где же ваши сыновья? — интересуется он, и я снова чувствую себя подлой разлучницей. Потому что это и его сыновья тоже.

— Готовятся к выступлению, — отвечаю, пряча волнение. А Тагаев удивленно разворачивается ко мне лицом.

— Так ведь у них нет слуха. Или, может, они танцуют?

— Нет, танцоры с них еще хуже, чем певцы, — вздыхаю. — Они будут подыгрывать Дианке на бубне и треугольнике.

Лицо Тагаева забавно вытягивается, и мне становится неспокойно. Как бы я не сболтнула лишнего. Предчувствия меня не обманывают.

— Надо же! — восклицает он. — Серьезно? Быть того не может!

— Это почему? — чувствую себя уязвленной, как будто Тагаев меня упрекнул в том, что я родила ему бесталанных сыновей. Тут же спешу за них заступиться. — Может, слуха у них и нет, но чувство ритма у мальчиков отличное.

— Я тоже в садике играл на треугольнике, — радостно сообщает Артур, а я хоть убейся, не понимаю, чему он так радуется. — Это единственный музыкальный инструмент, который мне доверили!

Бубню под нос соболезнования и замолкаю, потому что начинается концерт. Дети нашего сада танцуют, поют, читают стихи. Они так стараются, что мне их всех жалко, и я уже сбила ладони, аплодируя маленьким артистам.

Тагаеву явно скучно. Он посматривает по сторонам, разглядывает потолок, но чаще всего замечаю, как он косится в мою сторону. Тянет съязвить, что такими темпами до свадьбы он рискует окосеть окончательно, но вовремя вспоминаю, что Артур мой заказчик. Коммерческая этика, чтоб ее…

Зато, когда на сцену выходят мои три «Д», мой скучающий сосед преображается на глазах. Садится ровно, стискивает поручни кресла и, не отрываясь, смотрит на сцену. А я, ругая себя на чем свет стоит, периодически кошусь на широкую ладонь, сжимающую подлокотник в нескольких сантиметрах от моего тела.

И вспоминаю.

Как эти ладони лежали на руле автомобиля. Как обнимали за плечи Давида и Даньку. Как сдавливали мне талию и гладили спину…

Такими темпами, если кому и суждено окосеть до тагаевской свадьбы, так точно не Артуру.