Книга Три `Д` для миллиардера. Свадебный салон, страница 124 – Тала Тоцка

Тагаев глухо стонет и упирается лбом мне в ладонь.

— Вспомнил. Почему, почему я тебя не остановил? Столько времени потеряли…

— Я хотела крикнуть, — говорю, глотая слезы. Мне тоже безумно жаль потерянного времени. — Что угодно. Что я Настя, у которой нос крючком и глаза косят в разные стороны. Или что я беременная, и у меня будет двойня.

— Почему же не крикнула? — в его голосе слышится настоящая мука.

— Я поверила твоей матери, что тебе тоже не нужны дворняжки. Ты же Тагаев.

— У меня больше нет матери, Настя, — он произносит это сцепив зубы, и мне становится жутко. — Я выбрал тебя и детей. Ты можешь оттолкнуть меня, имеешь право. Но я хочу, чтобы мы стали семьей, чтобы ты полюбила меня. Потому что я люблю тебя.

— Любишь или хочешь? — встаю и подхожу к окну, Артур поднимается следом. — Однажды я уже была влюблена в тебя Артур, и снова рисковать мне не хочется.

— Ты? Когда? — его голос звучит потрясенно.

— Когда нашла тебя в интернете. Сначала мне хотелось знать, кто стал моим первым мужчиной. Я подписалась на тебя в инстаграме под левым аккаунтом, специально для этого создала. Знойная красотка. А когда узнала, что беременная, было интересно узнать о тебе, о твоих родителях. Вот тогда и влюбилась, — усмехаюсь невесело. — Никогда бы не подумала, что так можно. Оказывается, можно. Я всю беременность следила за твоими публикациями. И когда у тебя новая девушка появлялась, ревновала, как любая влюбленная девчонка. Только мне еще очень больно было, Артур, не представляешь даже, как.

— Нет, не представляю, — говорит он хрипло, подходит и упирается руками о подоконник по обе стороны, наши лица оказываются совсем близко. — Не представляю, как ты все это выдержала. И не представляю, как ты сможешь меня простить.

— Я смогла разлюбить тебя, Артур, — отвечаю храбро, глядя ему в глаза, — в ту ночь, когда родились дети. У меня появились те, кому моя любовь была нужнее. Я удалила твою страничку и свой левый аккаунт. И я боюсь снова ошибиться, Артур.

— Не бойся, — выдыхает он, — прошу тебя, поверь мне еще раз. Мне нужна ты, только ты, Настя…

Его губы касаются моих, его дыхание горячее, и мое наверняка такое же. Потому что я говорю неправду, я тоже его люблю, но правда в том, что я снова боюсь обжечься. А как не обжечься об такого?

Делаю слабую попытку высвободиться, и теперь Артур обжигает прикосновениями.

— Разреши мне… Я просто поцелую… Клянусь… Один раз…

В животе бабочки не порхают, а бьются как сумасшедшие. Сердце кажется сейчас выпрыгнет из груди. Больше нет сил сопротивляться, обвиваю шею Артура, тянусь к его губам.

— Мама!

— Мам!

— Мамочка!

Мы отскакиваем друг от друга как ужаленные.

— Дети! — вскрикиваем одновременно и опрометью бросаемся в детскую.

* * *

Мы обнаруживаем тройняшек у двери в их спальню, они растерянно оглядываются и трут кулачками глаза. Неподготовленный Тагаев на грани нервного срыва бросается ко всем троим сразу.

— Что случилось? Вы испугались? Вам что-то приснилось?

Я демонстрирую выработанную годами выдержку и присаживаюсь на корточки рядом с их паникующим отцом.

— Почему вы проснулись, милые?

— Мы захотели писать, — отвечает за всех Дианка, мальчики молчат, гордо сохраняя достоинство, — и забыли, где какой туалет.

У Тагаева такое лицо, как будто на Землю вот-вот должен был рухнуть астероид, но в последний момент внезапно изменил траекторию и скрылся в далеком космосе. Он судорожно проводит ладонью от лба до подбородка и с облегчением выдыхает. Я кладу ему руку на локоть и говорю с искренним сочувствием: