Книга Любовь Демона, страница 83 – Тала Тоцка

Почему я раньше никогда этого не замечал? Как она так умело притворялась?

Выбираюсь из машины, медленно поднимаюсь на нужный этаж без лифта.

Она моя мать и не перестанет ею быть. Но сейчас передо мной стоит выбор, и в своем решении я не сомневаюсь ни на секунду.

Только в груди все равно болит.

Я помню, как мы наряжали елку на Новый год. Я разбил свою любимую игрушку — елочный домик. У него раскололась крыша, и мама сделала новую из картона. Посадила на клей, и мне новая крыша казалась в сто раз лучше прежней. Здесь даже дымоход был.

Теперь она собственными руками вдребезги расхерачила мое сердце и сломала жизнь, а я сам уже поставил себе новое, картонное. И жизнь проживал картонную.

Почему, мама? Я же так тебе верил...

Дверь не заперта, в прихожей встречает охранник.

— Демьян Андреевич, Анна Александровна просила...

— Демьян, сынок... — его перебивает мать, появляясь на пороге гостиной. Судорожно всхлипывает, прижимая к груди руки.

— Иди в комнату, мама, — говорю ей, делая знак парням оставаться здесь, — поговорим.

Она идет с готовностью, но стоит мне переступить порог, разворачивается и заговаривает первой. Говорит быстро, чтобы я не успел вклиниться.

— Это все неправда, сынок, не верь ей. Она всегда хотела нас поссорить.

Смотрю и не перестаю охуевать. Все так правдоподобно выглядит. Одно заламывание рук чего стоит!

Растираю переносицу большим и указательными пальцами. Внезапно становится нечем дышать. Я бы с удовольствием просто свалил и передал свое решение через адвокатов, но все же я должен сам все довести до конца.

— Хватит, мама, ты уже переигрываешь.

— Как ты можешь? — лицо искажено страданием, в глазах мука.

Хотя возможно я действительно передергиваю. Мать понимает, что я принял решение, и это ее пугает. Правильно, кстати, пугает.

— Ты же смогла.

— Я? О чем ты, Демьян? Что эта тварь обо мне наговорила? — она моргает непонимающе, и меня вдруг накрывает.

— Прекрати этот спектакль. Я все знаю. Что ты подбила Артура напоить Ангелину наркотиками и изнасиловать, а мне представить все так, будто она сама с ним захотела.

— Так она сама, а ты...

— Я знаю, что Маргарита снимала видео на телефон и потом шантажировала всех, кто на него попал. Просто не все там оказались мразями.

— Да не было никакого изнасилования, что ты выдумал? — мать забывает, что она плакала, и с жаром начинает доказывать. — На твоей Ангелине пробы негде ставить, она сама перед ним ноги раздвинула. Еще неизвестно, чей это ребенок. Я бы на твоем месте сначала сделала тест.

— Артур зассал, — говорю, с трудом сдерживая бешенство, — он не тронул Ангелину. И наркотик почти не подействовал, ее стошнило. Прямо на Артура, если тебе интересно. Она была беременная Миланкой, а ты даже не спросила, как выглядит твоя внучка.

— Как не тронул? — мать застывает, ее лицо превращается в маску. — Это он тебе сказал? Вот же дерьмо!

Смотрю на расширенные зрачки, искривленные губы — это не моя мама. Это другая женщина, совершенно мне не знакомая.

— И что на нее смотреть? Это та девчонка с рекламы! — выкрикивает презрительно чужая мне женщина. И внезапно ярость отступает.

— Девочка, — поправляю спокойно.

— Ты... — она переходит на свистящий шепот, похожий на шипение, — я же для тебя старалась! Хотела, чтобы у тебя было все. Влияние, богатство. Я пожертвовала ради тебя своим личным счастьем!