Книга Любовь Демона, страница 55 – Тала Тоцка

Хотя разве мы много трахаемся? В последний раз она уехала, еще двенадцати не было. Я когда неходячим был, мы с ней на всю ночь марафоны устраивали. А сейчас такое, разминка...

Но раз Ангел попросила отдых, значит придется заткнуться и не отсвечивать.

Когда она из офиса уходила, я вышел из кабинета, встал на пороге. Руки в карманы и как обычно — тип я по делам и тип мне поебать.

— Точно не приедешь? — спросил, глядя исподлобья. — Может, все-таки передумаешь? Я отвезу.

— Нет, не надо, — мотнула головой. — Спасибо, Демьян.

— Тогда просто домой отвезу, — сделал шаг назад взять ключи и куртку, но она снова отчаянно затрясла головой.

— Мы договаривались!

Да, мы договорились, что пересекаемся только на нейтральной территории. Ангелина не хочет, чтобы нас увидели вдвоем.

— Ты женат, мне не нужны проблемы, — сказала она подозрительно нервно, — тем более, что никаких отношений между нами нет.

У нее нет, у меня есть. Но я не стал спорить.

Пока я не развелся, не имею права подставлять Ангелину. Ее никто не смеет называть моей любовницей, включая ее саму.

И я держу слово. Даже шпионить за ней не стал, хоть очень хотелось.

Я так и не знаю, с кем она живет. С Лидией и Григорием? Но мать говорила, что они поженились и даже заделали Ангелине брата на старости лет. Или она одна живет?

Но если одна, почему так домой рвется?

Без Ангелины в офисе дальше сидеть нет смысла, и я еду в отель. Собираюсь спуститься в ресторан поужинать, как с ресепшена звонят.

— К вам гость, — и дальше из трубки доносится голос матери.

— Демьян, здравствуй, сынок! Впустишь меня?

— Да, конечно, мама, проходи, — передаю администраторам, чтобы ее впустили. И готовлюсь отгребать за сыночкино равнодушие.

Мать появляется на пороге как обычно — цветущая и скорбная.

— Что-то случилось? — спрашиваю с тревогой. Она картинно вздыхает и машет рукой.

— Случилось. Мой сын забыл, что у него есть мать.

— Да ладно, мам, перестань.

— Ну как перестать, если ты меня совсем забросил, сынок?

Обнимаю ее с раскаянием. Я и правда ее забросил. Но знакомый горячечный блеск в глазах не спутать ни с чем, поэтому я понимаю, что дело не только в этом.

И оказываюсь прав.

— Сынок, ты меня огорчаешь, — мать говорит таким тоном, как будто мне восемь лет, и я пришел домой с фингалом и сбитыми костяшками. На пороге стоят родители соседского ушлепка, которому я сломал нос и вывихнул плечо.

Ушлепок, если что, был старше меня на четыре года.

— Если ты про развод, то нечего о не говорить, — перебиваю ее. — Я собирался ужинать, ты со мной?

Мать кивает.

— Тогда подожди две минуты, я сейчас, — ухожу в ванную. Оттуда слышу умильный вздох, затем восторженное:

— Ах ты ж хитрец! И ничего не сказал!

Заглядываю в комнату и мысленно матерюсь. В руках у матери коробка с платьем, которое я купил Ангелине.

— Ты решил помириться с Марго и ничего мне не сказал! А я вся извелась!

— Зачем ты открыла коробку, мама? — говорю сердито, но злюсь исключительно на себя.

Как я забыл его убрать? Правильно, я же сегодня ждал Ангелину...

— Прости, но я так рада, так рада, что ты передумал разводиться! — она обнимает меня, прижимается со спины. Накрываю ее руки ладонями и осторожно отнимаю, высвобождаюсь.

— Я не передумал, мама. И это платье не для Марго.