Книга Любовь Демона, страница 2 – Тала Тоцка

Выглядит я бы даже сказал мило. Хотя я с некоторых пор не переношу густые распущенные волосы. Пусть или прямые гладкие, или короткая стрижка. Но эта клоп, ей можно.

Мелочь наклоняет голову, морщит аккуратный, будто вылепленный носик. И громко чихает. При этом встряхивает головой, отчего кудряшки подпрыгивают как маленькие пружинки.

— Будь здорова! — говорю максимально негромко. Как бы мой раскатистый голос не испугал девочку.

Она снова кивает и вдруг протягивает руки, и обнимает меня за шею.

Мне ничего не остается, как осторожно прижать девочку к плечу и встать с корточек. Хочется расправить штанины брюк, но не могу. У меня в руках клоп с бантом. Думай теперь, как этот бант не помять.

Меня охватывает странное чувство. Я бы назвал его трепетным, но трепещущий Демон тот еще анекдот.

Ладно. Я как будто справляюсь. Бант не помял, ребенка не испугал. Хотя вряд ли это только моя заслуга. Просто ребенок попался не истеричный.

Нас фотографируют, и девочка наклоняет ко мне голову. Кудряшки щекочут висок и щеку, и я незаметно втягиваю носом воздух.

От девочки пахнет шоколадом. Видно, съела недавно, уголки губ перепачканы. Тянусь за салфеткой.

Все правильно, это от меня может нести вискарем, а от такой маленькой девочки должно пахнуть шоколадкой.

— Демьян Андреевич, давайте я, — кидается на выручку одна из коллег. Она промакивает девочке уголки губ салфеткой, я медленно выдыхаю.

Для меня дети всегда ассоциировались с истериками и плачем, а это чудо молча сидит у меня на руках. И по всей видимости слезать не собирается.

Она очень милая, правда. Может, зря у нас с Риткой нет детей?

— Миланка, иди сюда! Дайте ее мне, — слышу снизу просящее. Под сценой стоит женщина, лицо незнакомое. А почему я решил, что должен тут всех знать?

Фотосессия завершена, значит клопа можно отдавать. И внезапно понимаю, что отдавать не очень хочется.

— Извините, Демьян Андреевич, это я виновата. Отвлеклась буквально на секунду, хватилась, а она уже возле вас на сцене стоит. Шило, а не ребенок, — причитает женщина, забирая у меня девчонку.

Пиздец как жалко отдавать!

Но девочка тетку явно знает, сама к ней тянется. И мне так пусто делается, словно мы срастись успели за то время, пока нас фотографировали.

Так может правда родить себе кого-то?

Блядь, нет. Только не с Марго.

Жена не раз заводила разговор о ребенке, но я прекрасно представляю, чем все в итоге закончится.

Ребенок будет мешать ей высыпаться, мы наймем десяток нянь и дальше будем тасовать их как карточную колоду.

Эта окажется слишком молодой, эта слишком старой, эта слишком страшной. Та слишком красивой, та слишком много говорит, та подозрительно молчаливая.

Все закончится тем, что я пошлю их всех нахер и... Что? Ребенок не игрушка. Даже если это девочка, похожая на куклу.

Но по закону подлости у меня родится сын, такой же отбитый как и я. Я уже заранее представляю себе весь этот пиздец и мысленно ставлю на заметку по пути домой заехать в аптеку за презервативами.

Марго делает противозачаточные инъекции, но все эти методы имеют свои погрешности. Существует только один способ стопроцентно не залететь — не трахаться. Дрочить в душе до кровавых мозолей.

Корпоратив плавно перетекает в пьянку, и я с чистой совестью отчаливаю. По-английски, не прощаясь.