Книга Наследник для дона мафии, страница 128 – Тала Тоцка

Но тут я вхожу в офис, и больше не до размышлений, потому что в приемной навстречу мне поднимается Умберто Казале.

* * *

Милана

Мы выехали в Палермо днем. Андрей всю дорогу был подозрительно молчаливый и, как мне показалось, сердитый. Но я ничего у него не спрашивала, мне и без него было о чем подумать.

Я оставляла Потенцу с легким сердцем, как будто снимала с плеч давящий груз. Этот город не был мне чужим, здесь родился мой ребенок. Однако то, что я не могла оставаться в нем собой, меня истощало.

Если я когда-нибудь заскучаю по Потенце, я приеду. Но я больше не хочу быть воровкой, укравшей чужую жизнь и чужой дом. Я верну дом бабушки Эльзы матери настоящей Роберты, как только... что?

Не знаю. Но я чувствую неумолимое приближение перемен, как в конце лета чувствуется дыхание осени. И даже если бы я хотела их остановить, это не в моих силах, я ощущаю очень отчетливо.

На одной из остановок Платонов заскочил в магазин и вышел оттуда с запечатанной колодой карт. Бросил ее в торпедный отсек, и я снова не стала ничего спрашивать. Хотя никогда бы не подумала, что Платонов играет в карты.

К особняку мы подъезжаем, когда начинает смеркаться, и первое, что я вижу — вереницы машин, выезжающие из ворот нам навстречу. Я узнаю автомобили капореджиме дона Ди Стефано, значит Феликс собирал их сегодня на совет.

На крыльце стоит он сам, сцепив руки в замок перед собой.

Чужой, абсолютно чужой и далекий.

Ксеноновый луч очерчивает строгий светящийся конус, и на короткий миг я вижу перед собой Винченцо. В моменте становится и страшно, и смешно.

Господи, на что я надеюсь? Чего жду? Он сын своего отца.

«А твой сын — своего», — подсказывает разум, но я отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи.

Феликс видит нас, не может не видеть. Спускается по ступенькам, но проходит мимо. Идет к машине, хлопает дверцей.

— В салон Бьянки, — говорит громко. Намного громче, чем следует, чтобы услышал водитель или Донато, который идет за ним следом.

Феликс говорит это, чтобы слышала я. Он говорит это для меня. Это знак того, что он разрывает наши договоренности, потому что первым моим условием было никаких других...

— Он что блядь совсем охуел? — шокировано выдает Платонов. А я сижу с ровной спиной и смотрю перед собой.

Значит такое его решение. Значит такой его выбор. Мне остается только собрать вещи и уйти.

— Андрей, вы отвезете меня в аэропорт? — говорю медленно, пока корпус автомобиля Феликса плавно обтекает машину Платонова.

— Драгоценности лучше не везти самолетом, — отвечает Андрей. — Я за то, чтобы придерживаться первоначального плана. Положить их в банк и дальше действовать по обстоятельствам.

— Я не думаю, что мне стоит здесь задерживаться.

— Ну не потянете же вы ребенка в ночь, — возражает Платонов. — С утра в банк, а потом я отвезу вас куда скажете.

Я знаю, если дальше начну спорить, просто позорно разревусь. Поэтому молча выхожу из машины и достаю уснувшего Рафаэля из автомобильного кресла.

Малыш просыпается, хлопает заспанными глазками, вертит головой по сторонам.

— А где синьол? — спрашивает, узнав особняк.

— На работе, — отвечаю ребенку. Не говорить же ему, что синьор в борделе.

Тем временем Платонов кому-то звонит и говорит, что хочет отыграть обратно свои часы.

— Только играть будем моей колодой... Что?