Книга Отец моей подруги, страница 66 – Тала Тоцка

— С дядей Захаром? — от удивления распахиваю глаза.

— С ним.

— Но зачем?

— Похоже, в тюрьме твой дядя многое переосмыслил, произвел переоценку семейных ценностей, пересмотрел приоритеты.

— Захар? — тупо переспрашиваю, не веря в услышанное.

— У тебя есть еще один дядя? — отвечает Марат вопросом на вопрос.

— Нет, — мотаю головой.

— Ну значит Захар, — хмыкает Хасанов. — Ты главное сама не веди никаких переговоров. Сразу звони мне и вот этому господину. Это мой адвокат, он занимается твоим делом.

Протягивает визитку, но я не беру, растерянно на нее смотрю и возвращаюсь глазами к Марату.

— Спасибо, Марат, но я не могу, — качаю головой, — у меня на адвоката нет денег...

И тут же осекаюсь под обжигающим взглядом черных сверкающих глаз.

— То есть твои отец и мать откладывали каждую копейку, чтобы потом этот боров ни в чем себе не отказывал, потому что их дочь оказалась слишком принципиальной и отказалась брать деньги у чужого дядьки?

Он сверлит меня пронзительным взглядом, и я тушуюсь. Опускаю глаза, не в силах ему противостоять.

— Хорошо, — сдаюсь и беру визитку, — но если что-то получится, я отдам все до копейки.

Марат ничего на это не говорит. Открывает отсек на торпеде машины, достает оттуда ключ и протягивает мне.

— Вот, возьми. Это ключ от квартиры, которую я для тебя снял.

Собираюсь сказать, что мне не нужно, но он находит мою ладонь, вкладывает в нее ключ и зажимает пальцы.

— Она оплачена на год. Пусть будет, вдруг понадобится.

Это уже слишком. Ладонь горит как ошпаренная.

Отдергиваю руку с зажатым в ней ключом, поспешно прощаюсь и выскакиваю из авто. Марат больше меня не удерживает — как только я захлопываю дверцу, машина срывается с места и уезжает.

Марат

— Не понимаю, ты сейчас пиздишь или прикалываешься? — Роб смотрит с подозрением.

— По мне видно, что мне смешно? — переспрашиваю с раздражением.

Он в ответ только хмыкает.

Роб высококвалифицированный психотерапевт, которому я сам не знаю, зачем, рассказал про Лизу.

Имя, понятное дело, не называл. И что подруга Крис тоже не говорил. Просто сказал, что подозреваю у себя извращенные наклонности, поскольку меня больше взрослые женщины не вставляют.

— По тебе видно, что ты страдаешь хуйней, — отвечает Роб и тянется за бокалом. — Ты это хотел услышать? Или что-то другое?

— Нет, не это, — мотаю головой. — Я думал, ты что-то умное скажешь. Или посоветуешь. Или мне записаться на прием?

— Если бы я видел, что тебе показана терапия, я бы и здесь прием провел, — Роб остается невозмутим как морской залив на закате. Это меня штормит. — Значит, тебе нужен совет?

— Скорее, диагноз, — буркаю я и вслед за ним беру бокал.

Мы решили надраться как в добрые старые времена, когда Роб еще не был владельцем собственной клиники, а я — тем, у кого есть много бабла.

— Тогда слушай, — кивает друг, — только потом не говори, что я не предупреждал.

— Если ты собрался читать мне проповедь, то не надо, — останавливаю его, — я сам нехуево справляюсь.

— Не собрался, — качает головой Рою. — Ты лучше скажи, тебе не приходило в голову, что... хм... как бы так сказать, чтоб не обидеть...

— Да не тяни ты кота за яйца, говори уже! — морщусь я, глядя на его задумчивую физиономию. — Что у меня чердак слетел? Думал, конечно.

— Я не от том, — отмахивается Роб, — твой чердак как раз на месте. Я хотел сказать, ты не думал, что у тебя не стоит просто на других баб, а не на ровесниц?