Книга Отец моей подруги, страница 24 – Тала Тоцка

Протягивает руку, кладет ее на шею. Трогает цепочку, наклоняется ниже.

— Понравился же?

Я облизываю губы. Не могу понять, он смеется надо мной? Зачем все эти вопросы?

А Марат ведет рукой по цепочке и нащупывает кулон. Скользит по кромке майки и достает его, касаясь ложбинки на груди.

От его твердых пальцев на коже остается ожог, и я хватаюсь за стол, потому что колени непроизвольно подгибаются. Приказываю себе взять себя в руки и не выглядеть перед мужчиной размазней.

Глаза привыкают к темноте, тем более, что в окно светит луна, которая до этого пряталась за облаками. И я могу видеть его лицо.

Губы сжаты, брови сведены на переносице. На скулах дергаются желваки.

— На себе носишь?

Не знаю, откуда берется смелость, но я поднимаю голову и смотрю ему в лицо.

— Да. Ты же обещал, что найдешь.

— Обещал. Но ты сама нашлась. И как нашлась, блядь...

Марат держит кулон в ладони, цепочка кажется раскаленной и обжигает шею. Он в одних шортах, от его тела исходит жар, который обволакивает как кокон. Но я не поддаюсь. Не смею.

Поднимаю руки, наощупь расстегиваю застежку, и цепочка с кулоном остается в руке мужчины.

Как бы там ни было, я не позволю, чтобы он считал меня шлюхой.

— Я знаю, что вы обо мне подумали, Марат. Но я не знала, что вы отец Крис. Я подумать не могла. Вы мне понравились, это правда, но я ни за что бы не согласилась сюда приехать, если бы знала. Я сейчас же соберу вещи и уеду как только рассветет. Скажете Крис, что...

Договорить не успеваю, меня впечатывает носом в голые твердые мышцы.

— Никуда ты не поедешь, Стебелек, поняла? Никуда ты не поедешь.

Марат

Я знал, что она сидит голодная. К ужину Лиза не спустилась, и я послал за ней Крис. Дочка честно сбегала за подружкой, но вернулась одна.

— Ну, пап, ну что я сделаю, если она не хочет? Может, ты попробуешь ее уговорить?

Я только хмыкнул.

— И чего это, интересно, ты решила, что у меня получится?

— Она тебя боится, — доверительно сообщила дочь, и меня неприятно царапнуло.

— Это она тебе сказала? — переспросил я. — Лиза?

— Ну нет же, — Кристина нетерпеливо дернула плечом, — я сама вижу, не слепая. Когда ты появляешься, она замолкает. Замыкается.

Я конечно охуенно порадовался тому, что меня боится Стебелек. И ясное дело никуда не пошел. Уснуть не мог, спустился вниз, сделал себе кофе, налил вискаря. А тут она...

Я не мог ее отпустить просто так.

Собирался просто успокоить, но когда она уткнулась в мою грудь, в легких внезапно закончился кислород.

Так и стою, не размыкая рук. Длинные ресницы щекочут грудь, нежное дыхание обдает кожу, и член снова каменеет, упираясь девчонке в живот.

Лиза испуганно вскидывается, упирается ладошками в мой торс и отскакивает в сторону.

— Марат, я не хотела, простите...

И у меня сбивается дыхание.

Она считает себя виноватой. У меня сука стоит, а эта девочка считает себя виноватой! Порочной. Не меня, блядь. Себя.

Перехватываю за запястья, останавливаю. Хочу притянуть к себе, успокоить.

Да нет же, блядь, просто хочу. Так что в яйцах звенит. Но я не имею права ее трогать. В конце концов, девчонка пришла поесть, а не зажиматься со взрослым мужиком.

— Нет, Лиза, ты ни в чем не виновата. Я просто так на тебя реагирую. И разве это для тебя новость?

В ночной тишине ее голос звучит еле слышно.