Книга Я тебя верну, страница 105 – Тала Тоцка

В этой тишине, которая повисает после его слов, мне хочется закрыть глаза и проснуться. В другом времени, в другой жизни. Где ничего из этого не происходило.

— Я понимал, что встреча с вами будет самой трудной частью. Особенно с тобой, Лиза, — Алекс поднимает на меня глаза. Он смотрит на меня, потом на Кристину. — Есть кое-что, что вы должны знать. Это важно. Просто поверьте. Это временно, но у меня теперь другая ДНК.

* * *

Под живот просовывается рука.

— Малыш, спишь? — слышится шепот. Мужские губы задевают мочку уха, замирают, снова цепляют.

Плотно прикрываю веки, стараюсь дышать ровно, чтобы муж поверил в то, что я сплю.

И он верит.

Губы шепчут «Спи, спи, любимая». Легко, почти невесомо касаются плеч, волос.

Вторая рука накрывает живот, сзади к спине прижимается мускулистое горячее тело.

Мне все это настолько знакомо, что кажется, будто я попала во временную петлю. Что меня забросило в прошлое, я все отчетливо помню — запахи, ощущения, тактильный контакт.

А лица в темноте все равно не видно.

Рука, накрывающая живот, поглаживает, рисует большим пальцем круги, а я боюсь, чтобы он не вздумал опустить ее ниже.

Это сейчас будет лишним, ненужным.

Я сейчас не хочу секса. И не просто секса, а именно с ним.

И если в первый раз дикое желание взяло верх, я не смогла с собой совладать, то сейчас во мне говорит холодный разум.

Слишком много информации вывалил на нас с Кристиной Алекс. И слишком «по-хасановски» повел себя во всей этой инсценировке Марат.

Я бы и хотела поверить, что он вернулся ко мне. Через сколько — год, три, пять?

Очень хотела.

Но только не верится.

И что Клер у него была просто ширмой, тоже не верится.

Хорошо, не Клер, кто-то другой.

Кто-нибудь, кто за эти год-три-пять у него бы появился. Обязательно появился, с учетом бешеного темперамента этого мужчины.

Иначе Марат Хасанов должен был бы скрываться в каком-нибудь монастыре. А об этом речь вообще не шла.

Он собирался вести образ жизни Алекса Эдера. Жить в свое удовольствие. А мы с малышом спутали ему все карты, тут он сказал правду.

Рука все еще гладит, палец все еще рисует узоры. Напрягается. Ползет выше, ложится на грудь. Чуть ощутимо сдавливает.

И в ягодицы сразу упирается твердая эрекция.

— Лиза, как же я скучал, любимая, — слышу шепот, но призываю на помощь всю свою выдержку и стараюсь ничем себя не выдать.

Я сплю. Я ничего не чувствую.

Я не хочу…

И рука расслабляется.

Надо отдать должное, своих детей Марат не бросает. Ради дочери забыл об осторожности, ради сына наплевал на опасность, которая грозит его здоровью.

И они платят ему тем же. Кристина ни на секунду не усомнилась в том, что сказал отец. Безоговорочно поверила каждому слову.

Прислушиваюсь к ровному, мерному дыханию за спиной. Рука, лежащая на животе, тяжелеет.

Придерживая ее, выскальзываю из-под одеяла, беру телефон и крадусь в ванную. Стараюсь ступать бесшумно, без лишних движений, чтобы не разбудить Алекса.

Но если он и проснется, у меня есть железобетонная отмазка. Беременным всегда хочется в туалет. А почему крадусь? Так это чтобы его не разбудить. Жалею.

В ванной закрываюсь на замок, опускаю крышку унитаза и сажусь как на стул.

Алекс сказал, что не приблизился бы к нам, если бы не принял меры. Его противники слишком опасны и умны.