Книга Две полоски. Залетела от незнакомца, страница 29 – Тала Тоцка, Джулия Ромуш

Журнал нахожу в кабинете старшей медсестры. И хотя я не делаю ничего предосудительного, не могу отделаться от ощущения, что влезла в форточку, украла адрес и убежала. Через ту же форточку.

Адрес нахожу сравнительно быстро, для верности снимаю его на камеру телефона. Такая записка точно не потеряется.

После пересменки выхожу во двор и сразу сталкиваюсь с Колей.

— Привет, Василиса! Сменилась?

— Да, иду домой. Что-то смена тяжелая выдалась.

— Подвезти?

Понимаю, что он говорит искренне, но все равно внутренне содрогаюсь от охватившего дежавю. В прошлый раз они меня уже подвезли. К чему это привело, вспоминать не очень хочется.

— Спасибо, Коль, я сама. Пройтись хочу. Погода сказка!

Коля озадаченно смотрит в окно, за которым со вчерашнего вечера моросит непрекращающийся дождь. Недоверчиво хмыкает, но я делаю вид, что не понимаю. Поспешно прощаюсь и быстрым шагом иду к выходу.

По дороге успела несколько раз пожалеть, что не воспользовалась его предложением. На такси дорого, а автобусом ехала долго, еще и свою остановку умудрилась проехать.

Наконец я на месте, стою перед домом, сверяю адрес. Дом как будто тот. Память услужливо выдает крашеную скамейку возле подъезда и палисадник с пожухлой травой под окнами.

А вот какая квартира, сто тринадцатая или сто пятнадцатая, непонятно. Хотя что тут непонятного, если адрес писала медработница? Странно, что я название улицы прочитала. А тройку с пятеркой и не врачи иногда пишут так, что не разберешь.

Ладно, постучусь в сто тринадцатую. Если ошиблась, значит моя сто пятнадцатая.

В лифт садиться не рискую, поднимаюсь по лестнице. Стучу в дверь с номером тринадцать, она открывается практически сразу.

Не открывается, приоткрывается. Из образовавшегося темного проема выглядывает недовольное старушечье лицо.

Щурится, окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы.

— Чего надо?

— Здравствуйте. Байсаров Давил Данилович здесь живет?

— Нет тут никаких Байсаровых, — старушенция тянет дверь, чтобы закрыть. Я хватаюсь за ручку.

— Подождите, не закрывайте! А он в сто пятнадцатой квартире живет?

— Ничего не знаю, — бабка истерично взвизгивает. — Нет тут никаких Даниловичей. Пошла вон, проститутка!

Отпускаю ручку, дверь с грохотом захлопывается.

Все ясно. Типичная бабка со скамейки возле подъезда. Для таких все проходящие мимо парни наркоманы, а девушки проститутки.

Но старушенцию, даже такая вредную, я никак не могла бы перепутать с Байсаровым Давидом Даниловичем, поэтому стучусь в дверь под номером сто пятнадцать.

Из-за двери доносится громкий лай, который перекрывается утробным воем. Меня передергивает.

Я его помню? Или это я уже себя накручиваю? Кажется, точно такой вой я слышала той ночью. Но мне с тех пор успело присниться столько всякого бреда, что я теперь путаюсь.

Шаркающие шаги перекрывают остальные звуки. Дверь со скрипом распахивается.

На пороге стоит дед. Настоящий дед, с седой бородой и морщинистыми руками. Густые седые брови сведены на переносице.

— Чего надо?

Прям точно как его бабка-соседка. Они будто брат и сестра, даже внешне немного похожи.

Но… Настоящий дед? Нет, только не это…

— Здравствуйте, — стараюсь, чтобы голос не дрожал, — это вы Байсаров Давид Данилович?

— Ну я, — отвечает дед и прищуривается с подозрительностью в голосе. — А ты кто?