Книга Дочь моего друга, страница 139 – Тала Тоцка

— Давай, помогу, — он хочет перехватить поднос, но я возмущенно шиплю:

— С ума сошел? Хочешь, чтобы меня уволили?

— Ты беременная, — он не спрашивает, констатирует факт. Голос звучит подозрительно глухо.

— Уйди с дороги, Феликс, не создавай лишних проблем. Пожалуйста. Меня действительно могут уволить, а я не могу себе позволить остаться без работы, — прошу как можно более убедительно.

Феликс молча отходит в сторону и больше меня не трогает. Но я весь вечер чувствую на себе его пристальный, изучающий и где-то даже задумчивый взгляд.

Ближе к закрытию компания расплачивается и уходит. Я заканчиваю дела, переодеваюсь и выхожу из кафе. Сейчас середина апреля, влажный сезон закончился, не так ощущается тропическая духота. Наверное я когда-нибудь даже полюблю это место.

Если я еще не разучилась любить…

— Арина, постой, — за спиной звучит взволнованный голос. Я бы его даже не узнала. Оборачиваюсь.

— Послушай, Феликс, я очень устала, — на самом деле я едва держусь на ногах. — Буду признательна если ты оставишь меня в покое.

Но он похоже не планирует. Обгоняет и преграждает дорогу.

— Арина, я не знал…

— Прости, забыла поставить тебя в известность, — отвечаю сухо, обхожу его и продолжаю путь. Но Феликсу явно неймется, он снова меня обгоняет и делает попытку взять за руку.

Дергаю рукой и отскакиваю в сторону.

— Оставь меня в покое, иначе вызову полицию.

Он стоит передо мной, перегородив дорогу.

— Постой, давай поговорим.

— Не о чем нам говорить, — не оставляю попыток его обойти. Он расставляет руки в стороны, но больше не делает попыток дотронуться.

— Феликс, — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более убедительно, — послушай, я не держу на тебя зла. Можешь не верить, но я тебя даже понимаю. Мой отец поступил плохо по отношению к тебе, ты отомстил. Все. Все, понимаешь? Давай на этом поставим точку.

— Это, — он сглатывает, — его ребенок? Ольшанского?

— Ну не твой же, — огрызаюсь, но тут же себя одергиваю.

Не стоит на нем отрываться. Это всего лишь восторжествовала вселенская справедливость, бумеранг прилетел обратно, и мы с Феликсом в этом процессе лишь играем отведенные роли. Но как быть с желанием расцарапать ему физиономию? Куда его деть?

— Я не собирался мстить твоему… — он замолкает, и я заканчиваю за него.

— Ребенку. Ты хотел сказать, моему ребенку. Это так сложно произнести вслух?

Феликс яростно растирает лицо, и я замечаю, что когда он не прячется за язвительной маской, то выглядит гораздо моложе. Сколько ему? Двадцать семь? Двадцать пять?

— Если бы я знал, я не стал бы тебя впутывать, — заявляет он со всей серьезностью, но я лишь устало пожимаю плечами.

— Это совершенно пустой разговор, и я не вижу необходимость его поддерживать. Знал, не знал. Это ничего не меняет. Я прошу тебя по-хорошему, уйди с дороги. Если не понимаешь нормальным языком, скажу иначе. Пошел к черту.

Он лезет в задний карман джинсов, достает кожаное портмоне, роется в нем.

— Вот, возьми, — выгребает все до единой купюры и карту, — я переведу туда деньги. Пин код четыре девятки.

Смотрю на купюры в его руке, выбираю десять долларов.

— Это чаевые, твои друзья забыли оставить. Благодарю, — обхожу его и иду дальше.

— Стой, ну пожалуйста! — в его голосе сквозит отчаяние. Оборачиваюсь.