Книга Дочь моего друга, страница 125 – Тала Тоцка

— Что поделать, деточка, я как та засохшая ветка на дереве. Висит бесполезная пока не отвалится.

— Иосиф Ааронович, — понижаю голос, — а что по моей просьбе?

— Я узнавал, — старик тоже понижает голос до шепота, — пока глухо.

— Но почему? Ему не разрешены свидания?

— Нет, не поэтому, — качает головой Иосиф Ааронович, — он вроде сам отказывается.

Циммерман говорит без какого-либо подтекста, а я все равно вспыхиваю. Демид не желает меня видеть. Но я же хочу помочь!

— А ваш внук что говорит?

— Ольшанский отказался от его услуг.

Опускаю голову, чтобы не было заметно, как у меня горят щеки. Демид упорно отказывается от свиданий со мной, выгнал лучшего в городе адвоката — Илью Циммермана. Я не верила, что у деда получится его уговорить, потому что сама слышала, как Илья Ааронович кричал у него в кабинете.

— Я не полезу туда, дедушка, даже не проси. Ты не представляешь, сколько там дерьма намешано. Я не стану рисковать репутацией и ввязываться в эту помойку. А у Ольшанского есть Мельник со Скрипалем, эти двое вполне способны меня переплюнуть.

Все же старый Циммерман как-то сумел уговорить молодого. Тот сломил свою гордость и пошел к Демиду. А Демид его послал.

— Ольшанский сказал, что его адвокаты не хуже. Это правда, деточка, — от извиняющегося голоса Иосифа Аароновича хочется плакать.

— Идите за стол, — заглядывает Софа Марковна, — Ариночка, вы же поужинаете с нами?

У меня совсем нет аппетита, но отказывать милой старушке не хватает духу. Мы садимся за стол, все так вкусно пахнет. Внезапно ощущаю зверский голод, даже становится стыдно. Накладываю полную тарелку.

— А форшмак, Ариночка, вы любите форшмак? Я сегодня купила отличную селедку. Жирную, свежую… Что с вами, Ариночка?

А я лечу в туалет, зажимая руками рот. Желудок выворачивает рвотными спазмами, но он пустой, я сегодня только завтракала. Склоняюсь над умывальником, плещу в лицо водой. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с сочувствующим взглядом Софы Марковны.

— Деточка, вы случайно не беременны? — спрашивает она участливо. Решительно мотаю головой.

— Нет, что вы. Конечно нет.

А у самой внутри отдает звенящей пустотой.

Я совсем забыла про месячные. Было бы странно, если бы не забыла. И их точно не было, хотя прошла уже неделя.

И следом накрывает так, что даже зубы стучат от страха.

Я не имею права быть от него беременной. Демид убил папу. Заказал для него киллера, помог отобрать наше имущество. Я хочу вытащить его из тюрьмы, но я не должна быть от него беременной.

— Это просто нервный срыв, — говорю твердо, глядя в зеркало на Софу Марковну. — Мне уже хорошо, и я очень хочу есть.

— Тогда пойдем, — кивает старушка, и мы идем в кухню.

* * *

Он согласился со мной встретиться. Он согласился.

Хожу по крошечной комнатке для свиданий, где меня оставил Илья Циммерман, сам он пошел дооформлять бумаги. Я все подписала не глядя, теперь жду, когда он вернется.

Не знаю, что скажу Демиду. Илья предупредил, что мы не должны обсуждать следственные действия, и вообще об этом лучше не говорить.

А мне не надо говорить, я просто хочу его увидеть. Я так тоскую без него, что уже давно перестала просить прощения у папы.

Просто все так вышло. Просто я его люблю.

С лязгом открывается тяжелая дверь, с той стороны стеклянной перегородки входит Демид. У меня отнимается речь, отнимаются конечности. Я бросаюсь к стеклу и прижимаюсь к нему ладонями.