Книга Дочь моего друга, страница 118 – Тала Тоцка

Я дальше не слушаю, открываю ноутбук. Непонятно, почему Демид совсем от меня не прячется. Все на виду, все в почти свободном доступе.

Хотя что непонятного? Разве я могу быть кому-то угрозой? Даже если сейчас он войдет в эту дверь, что я ему скажу?

Демид, зачем ты убил папу? Или как ты мог?

Глупо. Я и так знаю, зачем, без Феликса догадалась. Он только подтвердил мои догадки.

Демид работает на тех людей, которым отец перешел дорогу. Ему предложили долю, и он не стал отказываться.

А как мог? Да просто, смог и все. Потому что мой папа не первый, которого пытался убить Демид с помощью наемного убийцы. В первый раз у него не вышло, а с папой все получилось.

Окошко загрузки на экране мигает, сворачивается и исчезает. Вместо него появляется окно мессенджера, в котором разворачивается чат. Восстановленная переписка, все как говорил Феликс.

Все, все так как он говорил…

Отстраненно, словно это делаю не я, а кто-то другой, прокручиваю диалог. Стандартные фразы, которыми обмениваются Демид и человек, которому он поручает убить папу. Своего лучшего друга.

Демид сухо информирует о местах, где чаще бывает отец, о заведениях, которые он любит. Все, все для того, чтобы было удобнее, проще. Легче. Убить…

Здесь нет ни одного неверного слова, Демид знает привычки папы лучше чем наверное мои. Слезы стекают к подбородку, но я не вытираю их. Высохнут. А эти короткие строки лишний раз напоминают, как я когда-то была счастлива. И еще была счастлива, пока верила Демиду.

Невольно мелькает, что лучше бы я всего этого не знала. Лучше продолжала бы верить.

Достаю флешку, снимаю перчатки, прячу в сумку.

В коридоре слышится звук шагов, я узнаю их с первой же секунды. Моя душа хочет сжаться в комок, только не может. Потому что ее нет.

Сейчас у меня в груди один сплошной острый, неповоротливый осколок льда. И когда он ворочается, царапая острыми углами мое истекающее кровью сердце, хочется выть от боли.

Распахивается дверь, заставляю себя поднять голову и посмотреть во все еще до ужаса любимое лицо, в глаза, которые я любила целовать. Просто так целовать, от переполняющей нежности.

Сейчас ее не осталось ни во мне, ни в этих глазах, черных как самая темная ночь.

— Что ты делаешь, Арина?

Молчу, в горле образовывается огромный тесный ком, который не дает ни вдохнуть, ни ответить.

— Я спрашиваю, что ты блядь делаешь? — из-под сведенных бровей сверкают черные молнии.

С трудом сглатываю перекрывший горло комок.

— Скажи, Дем, — получается почти беззвучно, приходится повторить. — Скажи, почему ты просто меня не убил?

* * *

Демид

Я ожидал услышать все что угодно, но только не это. Морщусь, зачем-то переспрашиваю, как будто не расслышал.

— Что? Что ты сказала?

Хотя все расслышал на самом деле.

— Зачем оттащил от края ямы на похоронах папы? Почему не дал мне свернуть шею? Так бы было намного проще. Всем.

— Что за чушь ты несешь, Арина? — мотаю головой. Она поворачивает ноутбук ко мне экраном, и я вижу собственный мессенджер, открытый на переписке.

Смотрю на диалог, и до нутра пробирает холодом. Если фразы от меня это чей-то явный полет фантазии, то ответы моего неизвестного собеседника навечно отпечатаны у меня в подкорке кровавыми буквами.

Мой первый крупный проеб, из-за которого я чуть не сломал себе жизнь. Ошибка, которая обошлась мне слишком дорого, и из-за которой меня до сих пор крепко держат за яйца братья Айдаровы.