Книга Девочка из прошлого, страница 70 – Тала Тоцка

— Что ты хочешь, чтобы я сделала для твоего сына, Винченцо? — спрашиваю мужчину.

— Поддержи его. Какое бы решение он ни принял.

— Я и так это сделаю, тебе незачем меня просить.

— Я прошу не просто быть рядом как друг. Я хочу, чтобы ты вошла в нашу семью, Ари. Я прошу твоей руки для своего сына.

«Только самого сына ты по обыкновению забыл спросить».

Благоразумно заталкиваю назад готовые вырваться слова. Я не для того приехала, чтобы упражняться в остроумии перед умирающим. И спорить я с ним тоже не намерена.

Я никогда не придавала какого-то особенного значения словам. Для меня важнее поступки. Клятвы, обещания, обеты — все это пыль, если они не подкреплены действием.

Никто не сказал, что если я пообещаю выйти замуж за Феликса, мы с ним обязаны будем пожениться.

И никто не назовет меня клятвопреступницей. А если и назовет, то...

То ему придется с этим смириться.

— Хорошо, Винченцо, — киваю, глядя в потускневшие глаза, — это все?

Он долго на меня смотрит, и я уже начинаю опасаться, что он прямо на моих глазах потерял связь с действительностью. Но Винченцо оживает.

— Нет. Есть ещё кое что. Или кое-кто.

Я выдыхаю даже с некоторым облегчением. Вот мы и добрались до сути. А то все эти танцы вокруг да около на тему «я хочу, чтобы ты вошла в нашу семью» уже начинали пугать. Сейчас передо мной снова тот самый Винченцо, которого я знаю все эти годы.

— Открой сейф, — слабым голосом командует Винченцо. Он не притворяется, на разговоры со мной он тратит все свои силы.

Открываю, набираю продиктованный код. Внутри лежит продолговатый сверток.

— Возьми, Ари. Они твои.

— Что это? — беру сверток, разворачиваю. Даже в приглушенном свете ламп они вспыхивают холодным стальным мерцанием.

— Что это, Винченцо? — повторяю, в недоумении разглядываю сталь, сверкающую даже при таком тусклом освещении.

Четыре длинных острых то ли шила, то ли стилета. Очень тонких и остро заточенных.

Поднимаю голову, вопросительно смотрю на Винченцо и натыкаюсь на такой же холодный блеск глаз, как и сталь в моих руках.

— Это стилеты, Ари. Достаточно крепкие, чтобы пронзить чье-то черное сердце. И достаточно тонкие, чтобы ими могла воспользоваться женщина.

Пальцы касаются острой стали, и я отдергиваю руку как после ожога.

— А почему их четыре?

Винченцо берет паузу, достаточно долгую, чтобы меня успело накрыть панической волной.

Мы уже все это проходили. Открытый сейф, у меня в руках оружие. Если Ди Стефано решит покинуть наш мир именно в этот момент, я пропала.

— Их столько же, сколько у меня капореджиме.

Демид

Уже минут пятнадцать стучу в ворота. Сначала ладонью стучал, теперь кулаком.

И ногами блядь постучу, если не откроет.

— Не открывают, господин Ольшанский? — слышу за спиной участливый голос. Оборачиваюсь.

Доктор Интан с сочувствием наблюдает, как я ломлюсь в ее дом. Хорошо что я не взял охрану, представляю, как бы они ржали.

— Как видите, — буркаю недовольно. Вот жучка, она ещё и стебётся!

— Вы позволите? — все с той же участливой улыбкой спрашивает Интан, и я поспешно отхожу в сторону.

Она проворачивает ключ и толкает калитку, распахивая ее передо мной.

— Прошу!

— Я думал, вы просто не открываете, — все так же буркаю и жестом пропускаю ее вперед.

— Вам не кажется, что вы слишком мнительны, господин Ольшанский? Люди иногда не открывают вам дверь не потому, что плетут против вас интриги и вселенские заговоры. Их банально может не быть дома.