Книга Двойной запрет для миллиардера, страница 51 – Тала Тоцка

Отец и его безопасник проверили всех, кто проводил техосмотр моего спорткара. Нестор проверил всех, кто просто в тот день проходил мимо. Никто ничего не нашел. Ничего, что могло бы внушить подозрение.

Но можно не равно безопасно, и я не собираюсь рисковать Каро. Я не могу позволить себе потерять еще и ее.

— Марк Маратович, пожалуйста, пристегнитесь, — плеча легко касаются тонкие пальцы, — мы взлетаем.

Встряхиваю головой, будто только проснулся, запускаю руку в волосы, провожу от виска к затылку. Мельком оглядываюсь, ловлю заинтересованный взгляд. Оценивающе пробегаюсь по точеному телу, на котором форма бортпроводницы сидит как вторая кожа. По густо накрашенным губам, по миловидному личику.

И отворачиваюсь. Не цепляет. Раньше уже прикидывал бы, куда ее пришпилить, и не успел бы самолет набрать высоту, я бы уже вколачивался в девку под ее хрипы и стоны.

Только я больше не свободен. И пусть вместо помолвочного кольца я надел на нежную шейку Карины свою цепочку с кулоном, но как же в тему оказалось то колесо с ангельскими крылышками! Потому что это она, моя Каро, Ангелочек. В ней все слишком для меня, чтобы я мог от нее отказаться, даже ее имя и фамилия.

И дело не в том, что я был у Карины первым. До нее я не представлял, что смогу столько времени проводить с девушкой под одной крышей, и ее не будет много. Раньше меня хватало максимум дня на два, затем хотелось купить билет куда-нибудь подальше, желательно на другой континент. Или ей, или себе, не важно.

С Каро все совсем иначе. Ее присутствие не раздражает, не напрягает, не бесит. Ее никогда не много, наоборот, когда ее долго нет, ее становится критично, непозволительно мало.

Но несмотря на это, я больше не мог оставаться в доме у Ангелисов, слишком все осточертело. Осточертело торчать без дела на богом забытой заправке. Осточертело целыми днями прятаться в девчачей спальне, чтобы меня не засекли те два здоровых бугая — Яннис и Менелай.

Валяться в кровати и разглядывать собственный портрет на стенке тоже осточертело.

Только с Каро было хорошо, но Каро приходила лишь после того, как заправка закрывалась и бугаи отваливали по домам. Зато я мог поймать ее за руки и завалить на себя, кайфуя от того, как она отбивается.

— Марк, пусти, мне надо в душ! Ну Марк…

Я конечно отпускал, правда не сразу, потом.

С Каро мне нравится все — ужинать, заниматься любовью, разговаривать. Спать, просыпаться. Но подменять свою жизнь я не могу даже с ней. Потому что моя жизнь совсем другая.

Я привык к движу, привык к толпам болельщиков, к тому что вокруг меня постоянно люди — друзья, приятели, девушки. Привык к реву моторов, запаху бензина и плавящегося асфальта. Тишина, которая стояла вечерами вокруг дома Каро, ломала.

Здесь, на борту частного бизнес-джета я намного больше дома. И только когда самолет отрывается от земли, во мне что-то рвется. Как будто натянутая струна лопнула. В груди саднит, внутри поселяется незнакомое муторное чувство.

Закрываю глаза и вижу перед собой волну шелковистых волос, как наяву ощущаю их запах. Он впитался в меня за те две недели, что я пробыл в ее доме, прочно въелся в рецепторы. И все время полета вижу ее такой, какой она была при прощании. Заплаканная с покрасневшим носом и мокрыми склеившимися ресницами.