Книга Двойной запрет для миллиардера, страница 26 – Тала Тоцка

— Да я просто… — продолжаю мямлить, но Громов решительно обрывает.

— Тебе надо научиться принимать благодарность, Каро. В этом ничего плохого нет.

Не могу вынести его взгляда и отвожу глаза.

— Марк, ну правда…

— Пообещай, что ты примешь от меня любую благодарность, Карина. Примешь и не будешь отказываться, — Громов сжимает руки, и я удивленно вглядываюсь в его напряженное лицо. Его глаза сейчас такие темные, что зрачок сливается с радужкой.

— Хорошо, обещаю, — сдаюсь я, — только отпусти, мне надо заварить чай. И я тоже хотела бы принять душ.

— Иди, — Марк выпускает меня с видимым сожалением и перебирается на кровать, а я спасаюсь бегством на кухню.

Пока закипает вода в чайнике, быстро принимаю душ в гостевой комнате. Спать буду в родительской, оттуда окна выходят во двор. Не прохлопаю, когда с утра придут работники.

Завариваю чай и пока он настаивается, делаю бутерброды с маслом и козьим сыром. Что-то посложнее Марку пока не стоит есть, чтобы не перегружать желудок. Да и честно, у меня нет уже никаких сил.

Ставлю чашку с чаем на поднос, выкладываю бутерброды и несу в свою комнату. Временно бывшую. Но когда толкаю ногой дверь, натыкаюсь на заледеневший взгляд.

Марк полусидит в кровати, опираясь на подушки, и исподлобья смотрит на экран телевизора. Там диктор сухим будничным тоном комментирует кадры с разбитым спорткаром. Уже пустым.

— В результате аварии от удара о дерево Марк Громов скончался на месте. Тело его брата Мартина пока не нашли.

Следом идут кадры с аквалангистами, которые ныряют в том месте, над которым разбился автомобиль.

Молча ставлю поднос на столик, беру телефон и захожу в облако. Пролистываю записи видеорегистратора, там набежала целая толпа — полицейские, медработники и те же аквалангисты.

— Они решили, что это не Марти, а я, — говорит Марк безжизненным голосом, — потому что знают, что я всегда за рулем, когда мы едем вместе.

— Как вас можно спутать? — не скрываю удивления. — Вас что, никто не может отличить?

Теперь очередь Громова смотреть удивленно. Если не сказать, с подозрением.

— Могут. Родители и доктора.

— Какие доктора?

— Я же постоянно прохожу медосмотры, малыш. На меня есть целое досье, медицинская карта называется. Там все мои переломы и вообще, вся история. Достаточно сравнить.

Мне нечего сказать. Слова утешения застревают в горле, а сменить тему сейчас кажется просто кощунством.

Я хотела бы сказать, как мне жаль Мартина. А еще больше жаль самого Марка, который весь как будто заледенел. Даже в ушах лед, потому что он меня не слышит.

Но я не могу. Я могу только налить чай в чашку и предложить бутерброд. А это сейчас последнее, что надо Марку.

Карина

Ухожу спать в спальню родителей и проваливаюсь в сон, лишь только голова касается подушки. Но я сплю очень чутко, поэтому очень скоро просыпаюсь от непонятного шума. Первое время пытаюсь сообразить, что меня разбудило и почему я не у себя в комнате.

Память прорезает словно лучом прожектора, и перед глазами встает вчерашний день во всех его жутких подробностях. Дико хочу спать, но из моей комнаты доносятся неясные звуки, и я с сожалением сползаю с широкой родительской кровати.

Свет в коридоре я с вечера приглушила до минимума, а двери оставила раскрытыми. Плетусь в свою комнату, жутко зевая. На часах всего два ночи. Это так всю ночь будет? Может, стоило принести туда раскладушку? Я не вынесу, если придется так бегать всю ночь.