Книга Совратить недотрогу, страница 67 – Юлия Герман

— Ни о чем не прошу, ничего не требую. Просто проведи этот вечер со мной, – удерживал шлем, предоставляя мне право выбора. – Если тебе там не понравится, то уедем. Но без тебя я не хочу ничего.

Глаза в глаза, и весь мир перестал существовать. Петя не двигался с места, словно давая мне право выбора. Будто знал, если встанет с байка, подойдет ко мне, и я не устою. Пойду за ним, наплевав на осторожность и гордость. А так у меня оставалась видимость свободы, которой уже не могло быть.

Меня тянуло к нему. Хотела дышать его запахом, чувствовать его тепло и поцелуи… Боже! Как же он целовал. Вспыхнула, только вспомнив об этом.

Сердце, разогнавшееся до сверхскоростей, подгоняло сказать “да”, и я ждала сопротивления разума. Но голова молчала. Будто все тревоги и опасения заглушило неразумное сердце.

— Скажи, что я не пожалею, – прикусила нижнюю губу.

— Я буду стараться, чтобы так оно и было, – нахмурившись, ответил он.

— Не обмани меня, – дрожащими руками взяла шлем.

— Иди ко мне, – потянул меня на себя вместе со шлемом. Обхватил мое лицо ладонями, жадно блуждая по нему взором, будто впитывая мои черты лица. – Спасибо, – прижался лбом к моему, тяжело дыша.

А затем отобрал шлем и протянул из рюкзака вторую кожаную куртку.

— Надень! – улыбнулся он, и у меня моментально потеплело на душе.

— Что я творю?!

— Делаешь, что хочешь, крох! И никто не смеет тебя за это осуждать.

— А ты? – застегнула кожаную куртку, в которой буквально утонула. Но от кожи исходил тот самый запах, от которого хотелось жмуриться от удовольствия и вдыхать, вдыхать.

— А я просто счастлив, что даешь мне этот шанс, – надел на меня шлем, поцеловав в нос через открытый визор, тут же опуская защитное стекло.

— Полетели, Мотылек, – надел свой шлем, улыбаясь. – Теперь будем летать вместе.

Ната

Обнимала за талию и прижималась к широкой спине. Ветер обдувал нас, пока мотоцикл лавировал среди автомобильного потока. Сидела зажмурившись, опасаясь, что вот-вот при новом повороте байк накренится до земли и мы упадем. Но Петя уверенно мчался вперед. Осмелилась открыть глаза, но видела лишь проносящиеся мимо автомобили. Прикусывала губы, чтобы не визжать, когда он разгонялся, сжимая его бедрами и цепляясь в его куртку изо всех сил.

Адреналин струился по венам, позволяя чувствовать острее, видеть ярче. Улыбалась в шлем, привыкнув к скорости, но не перестав бояться. Хотелось сидеть так, обнимая Петю, целую вечность, трогать его, чувствовать, и чтобы эта поездка не заканчивалась.

Он выехал за город и ускорился. Я чувствовала простор и свободу, пока он гнал по трассе. Хотелось кричать от счастья, пойманного в миг эйфории, но боялась спугнуть его, словно трусливую птичку, клюющую зернышки на подоконнике. Стоит издать шум, и она упорхнет безвозвратно.

Вдоль трассы зажглись фонари, когда Державин въехал на территорию старого аэропорта. Множество машин и мотоциклов стояли с зажженными фарами. Рядом с транспортом толпились люди. Стильный парни и девушки в легкомысленных мини и на высоких шпильках, все устремили свои взоры к Петру и его байку.

Петя въехал в самую толпу и только там заглушил мотор.

— Пит! – послышались мужские и женские крики со всех сторон, окружая нас хаосом.

Я отпустила куртку Петра, отпрянув назад, но не решаясь подняться с мотоцикла. Когда он говорил о гонках, я представляла себе все немного иначе. Казалось, мы приезжаем, и, ни с кем не контактируя Петя, принимает участие в заезде, а потом мы возвращаемся домой.