Книга Совратить недотрогу, страница 45 – Юлия Герман

И эта эмоция вновь не остается незамеченной для меня. Получается, что мне нравилось на него смотреть?

Но он же абсолютно не в моем вкусе!

Начала спорить сама с собой.

Мне же нравятся… А кто мне нравится?

Оказывается, ответа на этот вопрос у меня не было. Я настолько оказалась поглощена семейными вопросами, что даже не задумывалась о том, какие парни мне нравятся. Но уж точно не такие, как Державин. Вот такие высокомерные, самовлюбленные, накаченные, покрытые цветными татуировками блондины, будто принадлежащие к какой-то бандитской группировке, все это явно не в моем вкусе. А этот приятный аромат, что исходил от Державина, это всего лишь запах его дорогого парфюма, не более. Поэтому хватит даже думать об этом!

— Вряд ли, – пожала плечами, выдыхая.

О причинах, почему моя мама практически не в состоянии ухаживать за собой, я умолчала. Не хотела, чтобы в университете кто-то знал о том, что произошло в нашей семье.

— Тогда, может быть, расскажешь, почему прогуливаешь занятия? Двойные смены в ресторане тебе больше нет нужды отрабатывать, – продолжал лезть мне в душу.

— Я просто хотела побыть с мамой, ясно? – проговорила быстро, чтобы закрыть эту тему и не проболтаться о том, что на самом деле искала дополнительную работу, чтобы как можно быстрее закрыть долг и освободиться от Державина.

Его кадык дернулся, но мажор и виду не подал, что мой ответ произвел на него хоть какое-то впечатление.

— Но ты же вернешься на занятия после того, как отправишь маму на лечение? – снова слишком пристально рассматривал меня.

— Я постараюсь, – не смогла обмануть.

— Что это значит?

— Всего лишь тот факт, что я хочу поскорее с тобой рассчитаться.

— Тогда я вношу правки в наш договор, – оперся плечом о дверной косяк, и его губы искажает ухмылка.

— Так и знала, что тебе нельзя до…

— До погашения долга ты не можешь пропускать занятия, – перебил он, не дав мне высказать очередную глупость.

— Это не тебе решать! – в груди все пылало от возмущения.

— Мне, – самоуверенно ответил. – А теперь обсудим детали завтрашней поездки, – быстро сменил тему. – Предлагаю пройти на кухню и поговорить за чашкой кофе, – чувственные губы изогнулись в улыбке.

— Ты снова за свое! – от возмущения вспыхнули щеки.

— У меня есть вкуснейший шоколадный фондан! – облизал нижнюю губу, а у меня от этого еще сильнее запылали щеки.

— Мне работать надо, – простонала, не в силах определить собственную реакцию на происходящее, то ли я радовалась его настойчивости, то ли нет.

— Успеешь, Наташа. Все же я плачу по часам. И чем дольше ты тут находишься, тем больше получишь, – надавил на больную мозоль. – Разговор, потом работа, – повернулся ко мне спиной, удаляясь на кухню.

— Но только недолго, – отпустила дверь кладовки, следуя за мажором. – И не говори, что приготовил его сам.

— Конечно сам. Иначе здесь не бывает. Привыкай, – посмотрел на меня через плечо, а я внезапно для самой себя улыбнулась, представив на краткий миг, что так будет всегда.

Ната

— Осторожнее, пожалуйста, – кажется, уже сгрызла ногти, пока наблюдала, как маму вместе с креслом выносят из подъезда.

Как только кресло опустили на асфальт, немного выдохнула.

— Мамочка, ты как? – подошла к ней, присаживаясь на колени и заглядывая в глаза.

— Хо-о-о-оро-о-шо-о-о! – улыбалась она здоровым уголком рта.