Книга Совратить недотрогу, страница 18 – Юлия Герман

В это мгновение рука замерла и я посмотрела наверх, встретившись с серым надменным взором.

— Привет, – низко произнес мажор, седлая стул и сложив локти на спинке.

— Привет, – нахмурилась, опуская взгляд к тетради, но уже с трудом сосредотачиваясь на тексте.

— Черный без сахара. Все как ты просила, – немного понизив голос проговорил он.

— У тебя я ничего не просила, – писала текст, стараясь выбросить из головы образовавшуюся кашу.

— У меня нет. Кочеткова сказала, что ты отправила ее. Вот и решил разгрузить девчонку.

Вскинула на него взгляд, не понимая, что Лада нашла в нем. Ну смазливый, самоуверенный, тело хорошее, но с татуировками и гонором явно перебор.

— Если хочешь произвести впечатление, запомни ее фамилию. Поверь, эффект будет более шокирующим, – усмехнулась, наблюдая за тем, как его глаза заволакивает туман.

— Просто пытаюсь быть вежливым.

— Начни с малого. А кофе…– проследила за рыжей девицей, прошедшей походкой от бедра от двери к парте, бросая неоднозначные взоры на блондина. – Отдай Мире. Говорят, она умеет благодарить, – хмыкнула, вернувшись к лекции и игнорируя парочку.

— Что ты вякнула, Моль? – прошипела змея.

— Мира! – оборвал её Державин.

И та замолчала, услышав его с первого раза.

— Не думал я… – протянул он, и это явно предназначалось для моих ушей.

— Потому что не умел? – не удержалась от колкости, но уже не отрывалась от лекций.

— Что ты такая неблагодарная, – кинул он, продолжая жечь во мне дыру, но так и не дождался ответа.

Аудитория начала заполняться, и рядом со мной опустилась раскрасневшаяся Лада. И лишь когда мажор отвернулся, приветствуя своих идиотов-дружков, тихо сказала:

— Я была права. Он был в столовой, – радостно произнесла, крепко сжимая стаканчик с кофе.

— Невероятные дедуктивные способности, – пробормотала я.

— Видишь, он еще и щедрый, – с тоской смотрела она в светлый затылок.

— А еще аморальный, – шикнула так, чтобы слышала меня только она.

— Это все потому, что он еще не влюблялся, – тихо шептала подруга. – Вот увидишь, влюбится, и все изменится. А может… может, он уже влюблен, – прикусила губу, задумавшись над чем-то.

Тут я поняла, что теряю Конопатую. И, кажется, болезнь зашла так далеко, что вряд ли что-то поможет её мозгам встать на место до тех пор, пока она воочию не увидит его сущность.

— Лад, он не способен влюбиться. Запомни и напоминай себе это почаще.

Знала бы я тогда, насколько пророческой окажется моя фраза…

Пётр

— Эй, Кочеткова! – помахал божьему одувану в очках.

Девчонка вздрогнула и остановилась, медленно оборачиваясь на меня.

— Я? – ткнула пальцем себе в грудь.

— Да, ты! – поманил её рукой к машине.

Очкастая замерла, побледнела и как-то неуверенно двинулась в мою сторону.

— Давай активнее! – её медлительность нервировала.

Отчего же она такая тормозная?

Девчонка едва ускорилась, но все равно шла будто на ходулях. Смешная такая.

— Звал? – спросила и тут же зарделась, став такого же цвета, как и её кеды.

— Ты еще дальше остановилась бы и спрашивала, – усмехнулся, глядя на разделяющие нас метров десять. – Давай ближе, не кусаюсь, – похлопал ладонью по капоту машины. – На вписке ты меня так не боялась, – подмигнул, вспоминая, как та висла на мне, стоило выпить всего стаканчик какой-то сладкой бормотухи.