Книга Совратить недотрогу, страница 116 – Юлия Герман

— В комнате для гостей, – пожал он плечами, пристально рассматривая меня, а затем уголки его губ, слегка приподнялись. – Ты что, ревнуешь? – улыбался более открыто.

— Я? – почувствовала, как щеки заливает краской. – Нет, – опустила глаза.

Державин притянул меня к себе, подцепив подбородок и приподнимая мое лицо.

— Ревнуешь, – теперь улыбался во все свои тридцать два идеальных зуба, но, заметив выражение моего лица, перестал так открыто этому радоваться. – Ничего не было и не будет. Боюсь, что остальные девушки перестали для меня существовать, – прошептал он, сокращая между нами расстояние и осторожно прижался губами к моему рту.

Сердце пропустило удар. Я провела меньше суток без Державина, но уже казалось, будто мы были порознь целую вечность и я безумно соскучилась по его поцелуям, ласке.

— Я хочу только тебя, Мотылек, – оторвался от меня, хрипло проговорил он.

Я спрятала лицо в изгибе его шеи, жадно вдыхая запах тела любимого парня.

Петя сильнее прижал меня к себя, уткнувшись носом в мою макушку и делая шумный вдох.

Двери лифта распахнулись, и мы вошли в сверкающие чистотой апартаменты.

Петя осмотрел пространство квартиры и, убедившись, что никого нет, кажется, даже выдохнул с облегчением.

Он потянул меня наверх, в свою спальню. Я пошла следом, ожидая, что в любой момент из-за угла выскочит его мама, а меньше всего хотелось встретиться с ней один на один.

— Как только Ника улетит, переберемся в город, – донесся голос блондина из гардеробной.

— Думаю, до этого не дойдет, – тяжело вздохнула, осматриваясь по сторонам.

Я множество раз была в этой комнате. Но, узнав Державина ближе, теперь смотрела на его личное пространство иначе. Широкая кровать с серым покрывалом, у стены письменный стол с ноутбуком, большая плазма на стене. И только одно фото на столе с изображением пожилого седовласого мужчины, более юной Ники и светловолосого подростка лет четырнадцати указывало на то, кому принадлежала эта спальня. Подошла к столу, взяв рамку в руки. Улыбнулась, всматривалась в глаза совсем юного Пети.

— Почему? – услышала за спиной голос Державина.

— Через полторы недели мама вернется домой. И я не уверена, что у меня будет хватать на все времени. Мама, учеба, работа, ты…

Блондин накрыл мою ладонь своей, поставив рамку обратно на стол и разворачивая меня за плечи к себе.

— Мы что-нибудь придумаем, – встретилась с его задумчивым взглядом, а затем голубые глаза опустились к моим губам. – Мы обязательно найдем выход, – понизил голос и приблизил лицо к моему.

— Как? – спросила еле слышно.

— Доверься мне, – положил ладонь мне на затылок и склонился надо мной, сливаясь в поцелуе.

Ната

— Моя малышка, – шептал Петя, целуя и раздевая меня одновременно.

Шорох одежды, нежные прикосновения, сбитое дыхание и стук сердец, бьющихся в унисон.

Я растворялась в нем все больше. Тонула в своих чувствах к Державину, понимала, что лечу в пропасть и обратно мне не выбраться обратно. От кончиков волос и до кончиков пальцев я принадлежала ему.

Петя целовал меня самозабвенно, заставляя напрочь забыть события прошедших суток. И дотрагивался так, будто я действительно была самой большой драгоценностью в его жизни. Чувственно целовал и смотрел с обожанием.

Я же снимала с него одежду, губами скользя по бронзовой груди, не тронутой рисунками, и по плечам, разрисованными узорами и сильной шее. И чувство, будто только мы вдвоем против всего белого света, только усиливалось.