Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 98 – Тала Тоцка

Хочется сказать, что уверена, но обмануть Андрея не хватает духу.

— Да, я так думаю, — все, что могу сказать. Всхлипываю, вытираю глаза и слышу, как за спиной тихо закрывается дверь.

глава 28

Маша

Торопливо прощаюсь, вскакиваю и выбегаю из комнаты. Внизу хлопает входная дверь, и я беспомощно опираюсь о стенку.

Он все слышал? Или как только увидел, что я говорю с его отцом, сразу ушел?

Иду в гостиную, там все та же картина разгрома. Где у Никиты уборочный инвентарь, я не знаю, он нам с Оливкой так и не показал. Соберу пока, что можно.

Сажусь на корточки, чтобы выбрать осколки покрупнее, как вдруг слышу грозный окрик:

— Не трогай!

Поднимаю голову. На пороге стоит Никита, спрятав руки в карманах, и смотрит на меня хмурым взглядом.

— Я сейчас все уберу, Ник, — бормочу примирительно, — ты только скажи, где у тебя пылесос, влажные салфетки и совок...

— Не лезь, — обрывает Никита, — завтра клининг придет, уберет.

— Зачем ждать клининг, — пробую спорить, — если я сама могу?

— Я сказал, не лезь, — в его голосе прорываются нотки раздражения, и я покорно встаю.

— Я думала, ты ушел, — кладу обратно осколки и теперь не знаю, куда деть руки. — Там дверь входная хлопнула...

— Это был курьер супермаркета, привез продукты. Я заказал доставку.

— Никит, — собираюсь с духом и смотрю ему в глаза, — прости, я повела себя ужасно. Я совсем забыла, что у тебя день рождения. Мне так жаль, правда! Я хотела...

— Забей, — Ник машет рукой как будто успокаивающе, но я же вижу, что этот жест слишком наигранный. — Ничего такого. Я на твой тоже забил.

Отвожу глаза. Это правда. На мой день рождения дрон Демона принес мои любимые конфеты. А Никита наверное и не вспомнил...

— Тебе отец звонил, просил передать, что... — начинаю тихо, но Никита снова меня обрывает.

— И сюда тоже не лезь, поняла? Это не твое дело, мои отношения с отцом.

— Нет, это мое дело, Топольский, — вскидываю подбородок. Меня несет, но я правда не могу не лезть. Перед глазами стоит потерянное лицо Андрея, а в ушах звучит «Мне так его не хватает...» — И я не собираюсь молчать. Он твой отец, и он тебя любит. Всегда любил. Не его вина, что он полюбил мою маму, а она полюбила его. Они счастливы вместе, а ты чертов эгоист, если не можешь им этого простить. А еще у нас с тобой теперь есть брат, нравится тебе это или нет. Он родной и тебе, и мне. Чудесный малыш, вылитый ты в детстве. Вот смотри, — достаю телефон, нахожу снимок, где мама рядом положила фото Максика и маленького Никиты. Они реально как две капли воды.

Никита бросает беглый равнодушный взгляд на экран и снова впивается в меня глазами.

— И что? Я за них рад. А теперь повторяю: мои отношения с отцом это моя территория. Не стоит переходить границу, тебя они не касаются, — и совсем без перехода: — Я ухожу. Не вздумай сунуться на улицу. Я никого не жду, поэтому никому не открывай. Буду поздно. И разбери продукты, которые привез курьер, твоя подруга сказала, что вы обычно покупаете.

Он действительно разворачивается и уходит. Дверь закрывается, проворачиваются сразу несколько замков. Топольский меня надежно запер, но это мне кажется совершенно лишним. Разве мне есть куда идти?

Окидываю взглядом разгром посреди гостиной. Поднимаю упаковку с месивом вместо торта внутри и иду на кухню. На столешнице стоит увесистый пакет набитый продуктами.