Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 156 – Тала Тоцка

— Можно я приеду?

— Конечно приедешь. Мужа только своего долечи и приезжай. Ладно, девочка моя, хватит плакать, а то снова придется тебе глазки лечить. У нас все будет хорошо, вот увидишь.

Он подмигнул мне и отключился.

— Я знаю, папа, знаю, — прошептала я и погладила погасший экран.

Глава 42-1

Никита много спит. Врачи говорят, это хорошо. Что во сне его организм быстрее восстанавливается. Возможно они правы, как минимум, с него сняли датчики.

Но мне все равно тревожно. И еще жаль Андрея. Сегодня у меня наконец получилось уговорить его поменяться. Андрей долго не соглашался, но когда прилег на кровать в моей палате, то уснул кажется еще раньше, чем голова коснулась подушки.

Набрасываю на плечи плед и иду в палату к Никите. Я не замерзла, но готовлюсь всю ночь просидеть в кресле, а с пледом будет удобнее.

Мне немного не по себе, когда думаю как встретит меня Никита. Или он проспит до самого утра? Аккуратно прикрываю за собой дверь, которая все равно надсадно скрипит. И вздрагиваю, когда в темноте раздается хриплый голос Никиты:

— Сейчас ночь? Сколько я проспал? Эй, ты кто? Куда делся мой отец?

Свет из коридора пробивается сквозь матовые стекла. В темноте видны лишь неясные очертания кровати и силуэт Никиты, опирающегося на локоть.

— Это я попросила Андрея поменяться, Никит, — торопливо бормочу. Чтобы не успел возразить, быстро сбрасываю плед и забираюсь к нему в кровать. Обвиваю руками шею, кусаю губы, чтобы не разреветься. Я так по нему соскучилась, так соскучилась... Вместо этого шепчу, сглатывая: — Я замерзла, Ник. Я буду тихонько лежать, не бойся, не задену...

Никита не дает договорить, прижимает к нижней губе большой палец.

— Ты пришла, — медленно водит по губам, скулам, щекам. — Все-таки пришла...

Ловлю губами его руку, целую в раскрытую ладонь.

— Конечно пришла, Ник. Я же так тебя люблю...

— Как? — горячий шепот распаляет огонь в грудной клетке. Жар разгорается и медленно стекает в низ живота.

— Показать? — рукой соскальзываю с шеи и перемещаюсь на голую твердую грудь.

— Покажи... — палец толкается вглубь, надавливает, и в рот вторгается горячий язык.

Подаюсь навстречу, ловлю своим, отвечаю. Сплетаемся языками, пальцы Никиты держат за подбородок. Он медленно переворачивает меня на спину, сам нависает сверху. И с шипением втягивает воздух сквозь зубы, утыкаясь лбом в мой лоб.

У Никиты ушиб легкого, ему противопоказаны интенсивные нагрузки. Зато ничего такого не запрещено мне. Легонько толкаю его в плечи и укладываю на лопатки, держу за оба запястья.

— У тебя постельный режим, Ник, — говорю, прижимая его руки к постели.

— Машка, — протестующе возражает Никита, но я закрываю его рот ладонью.

— Я твоя жена, и ты должен меня слушаться, — говорю непререкаемым тоном, и слышу в темноте, как Никита улыбается. Перехватывает руку, целует в раскрытую ладонь.

— Жена... — повторяет, как будто пробует на вкус. — Машка моя жена. Пиздец...

Перебрасываю ногу через мужское бедро и сажусь на Никиту, вжимаясь во вздыбленный пах. Быстро стягиваю через голову футболку, расстегиваю бюстгальтер.

Грудь вмиг накрывают широкие ладони, зажимают пальцами соски. Стону и трусь промежностью о твердый член.

— Иди ко мне, — зовет Никита и тянет вниз за плечи. Облизывает сосок, всасывает, теребит языкам.