Книга Загнанная в силки, страница 37 – Юлия Герман

— Да, – кивнула.

— Подписывай, – снова приказал.

Несколько минут я еще изучала текст, откуда становилось понятно, что я перехожу в частное пользование Гершвина Роберта Альбертовича на ближайшие пять лет. Цифра повергла меня в шок. Что? А как же Паша?

— Что будет когда мужа выпустят на свободу? – спросила дрожащим голосом.

— Это не мои проблемы. Я даю деньги и беру взамен то, что считаю соразмерным этой сумме. Буду трахать тебя, пока не надоешь. Если приешься раньше, останешься работать на заводе и будешь помогать с другими объектами. А до тех пор, мне совершенно плевать, как ты будешь устраивать личную жизнь. Подписываешь?

Равнодушные холодные слова, несущие за собой лишь выгоду. Теперь я видела, для него существовали лишь товарно-денежные отношения. Сухой расчет и ничего больше. Мужчина словно окатил меня ледяной водой, спуская с небес на землю. Я не думала, что всё будет так. Смотрела на бумаги перед собой, сжимала ручку, пытаясь осознать ситуацию в которую себя загоняю. Под ребрами болело и стало тяжело дышать. Должна решать. Сейчас же. Да или нет?

Пять лет рабства, не только трудового, но и сексуального. При живом муже. При любимом муже. Разве нужна будет ему женщина, которая бежит по первому зову к другому? Бросающая его, детей, исчезающая из семьи на неизвестный срок? Потаскуха. Кукушка. Продажная тварь.

Представила искаженное отвращением лицо любимого и грудь сдавило тисками. Невозможно было сделать вдох. Казалось, что меня ломают на части, раздрабливая молотком кости. Настолько невыносимо было представить подобную картину. Я не смогу вынести его презрения. Не смогу жить, зная, что разрушила своё счастье.

Тяжело дыша бросила ручку на стол, смотря на договор перед собой, как на заразу, намеренную уничтожить мою семью и раздавить меня, как насекомое.

— Нет! – мой голос отдавался эхом от стен дома. – Я не подпишу это! – взглянула в лицо человеку, не имеющего ничего общего со спасителем, протянувшим несколько раз мне руку помощи.

— Нет? – удивленно вскинул бровь Роберт. Его взгляд темнел.

— Нет! – Повторила, чувствуя как по венам струится гнев. Он сгущался, приготовившись прорваться наружу.

— Я не кукла! Не девочка по вызову и не груша для битья! Я человек, женщина, мать! И не собираюсь жертвовать семьёй, – плотину, сдерживающую злость, прорвало. Я понимала, что после такой тирады, нельзя будет просить ни о какой помощи. Да и не ждала я её больше от этого человека.

— Хочешь, чтобы когда я отработала долг, осталась в полном одиночестве? Лишить меня мужа, детей, любимого дела? Чтобы на панель только могла пойти, так? – вскочила на ноги. Во мне горела ярость, обжигая каждую клеточку и выливаясь языками пламени наружу.

— Сядь, – пробасил Роберт.

Я не послушалась, продолжая испепелять его глазами.

— Сядь! – Рявкнул так, что я вздрогнула и сделала как велено. – А на что ты рассчитывала, девочка? – усмехнулся он, смотря на меня с прищуром.

И было в черных глазах столько холода и жестокости, что я внутренне сжалась.

— Думала придёшь, предложишь свое деревянное тело. Ляжешь один раз под меня с лицом мученицы, чтобы я пользовался тобой как резиновой куклой. И при этом отвалю тебе двадцать миллионов на спасение твоего муженька идиота? – кинул лицом меня в беспощадную правду.