Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 81 – Алекса Гранд

От моих слов на лице у Северского расплывается довольная широкая улыбка. Она освящает все вокруг и затмевает январское послеполуденное солнце.

Гордей паркует машину на стоянке перед небезызвестным отелем, а я изумленно открываю рот и верчу по сторонам. Иду за ним, как приклеенная, вцепившись в его локоть. Миную просторный светлый холл и замираю у стойки, за которой стоит администратор в белой рубашке и черном жакете.

— Нам, пожалуйста, люкс.

Северский достает карту, чтобы расплатиться, а я ощущаю укол ревности от того, что девушка приветственно кивает ему, как старому знакомому.

Сколько женщин он водил в «Мариотт» до меня?

Задумываюсь об этом на пару мгновений и тут же гоню прочь глупые мысли. Какое это имеет значение, когда он смотрит на меня, как на божество, и окружает поистине королевской заботой?

Получив магнитный ключ, мы поднимаемся на лифте на третий этаж и заходим в огромный номер, в котором можно потереться.

Панорамные окна до самого пола. Стильная мебель. Роскошная кровать, на которой можно поместиться вдесятером. Все это остается на периферии моего сознания, потому что центр его занимает Гордей.

Привычным движением он помогает мне снять верхнюю одежду. Замирает, обжигая пронзительным огненным взглядом. И торопливо стаскивает с себя пальто.

В эту секунду он представляется мне тем парнем из прошлого, в которого я втрескалась по самые уши. Бесшабашным, напористым, не знающим слова «нет».

Прибегая к какой-то запрещенной магии, он поворачивает время вспять и с легкостью стирает все, что было до него.

— Ты для меня — единственная, Ника. Запомни. Других не будет. Больше нет.

Он заверяет меня в серьезности своих намерений, хоть я и так в них не сомневаюсь. Неловко избавляюсь от сапожек, бросаю сумочку на секретер и попадаю в кольцо сильных рук.

Шумно втягиваю воздух ноздрями и не успеваю выдохнуть, когда его губы жадно впиваются в мой рот. Его поцелуй жадный и требовательный. Такой, что у меня подкашиваются колени и внутренности стремительно превращаются желе.

Его ловкие пальцы скользят вдоль позвоночника и осторожно, но твердо сжимают шею. Запутываются в моих волосах, надавливают на затылок и не оставляют мне ни единого шанса выстоять в этом смертоносном торнадо.

— Я люблю тебя, Гордей. Люблю…

Я шепчу сипло, когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, и окончательно теряюсь в пространстве.

Не понимаю, как мы перемещаемся из коридора в спальню. Как рубашка Северского летит на пол. И как следом за ней на ковер приземляется мой персиковый джемпер. В реальность я прихожу только тогда, когда Гордей отщелкивает пуговицу на моих джинсах и тянет вниз молнию.

Крупная дрожь прошивает тело от самой макушки до пяток. Предвкушение вибрирующим комом скапливается внизу живота.

Северский в рекордно короткие сроки избавляет меня от белья, как будто от этого зависит, по меньшей мере, его жизнь и толкает меня на кровать, нависая сверху.

А я утопаю в его темно-карих омутах, ставших практически черными. Захлебываюсь жаждой, плещущейся там — на дне. И подаюсь вперед, сгорая от нетерпения почувствовать жар его кожи.

Ощущения от прикосновения к горячему каменному телу Северского подобны удару тока. Они такие же мощные и болезненные и вместе с тем невероятно томительные.