Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 75 – Алекса Гранд

А около подъезда нас уже ждут свекр со свекровью. Улыбаются доброжелательно и ничем не выдают обиды, даже если она у них есть.

— Никуля, дочка, привет. Как твои дела?

Геннадий Семенович заключает меня в свои медвежьи объятья, беззлобно ворчит, что я выскочила на мороз без шапки, и попутно отвешивает комплименты.

Я и умница. И красавица. И вообще самый настоящий бриллиант.

— Никуш, может, с нами?

Робко спрашивает Тамара Николаевна, но я отрицательно качаю головой. Не хочу перетягивать Сонькино внимание на себя, пусть веселится с бабушкой и дедушкой. Я ведь обещала не препятствовать их общению.

— Нет, спасибо. Заберу тебя вечером, хорошо?

Целую Соньку в прохладный нос и провожаю взглядом три удаляющиеся фигуры. Со свекрами мне повезло, чего нельзя сказать о муже.

Подняв воротник пальто, я решаю немного прогуляться. Погода сегодня чудесная. Снег хрустит под ногами, ни дуновения ветерка, яркое зимнее солнце ползет по небосводу и немного слепит.

И я шагаю по заснеженным улочкам. Останавливаюсь у витрин магазинов и подолгу рассматриваю наряды, которые теперь могу себе позволить. Стильные кардиганы. Элегантные платья. Удобные ботиночки и изящные сапоги.

Притормаживаю у вывески стилизованного под итальянское кафе. Раздумываю о том, что было бы неплохо съесть пиццу или какой-нибудь салат. И вздрагиваю, когда чьи-то пальцы дотрагиваются до моего запястья.

— Здравствуй, Ника.

В полуметре от меня стоит дражайший супруг. Держит в свободной руке небольшой букет альстромерий, свидетельствующий о том, что наша встреча вряд ли случайна.

И мне бы хотелось сказать, что Вадик выглядит хреново. Но нет. На его расстегнутом пальто ни пылинки. Рубашка отглажена, и мне нет дела, кем. Лицо гладко выбрито.

— Ну, здравствуй, Вадим.

Отвечаю не слишком приветливо и настойчиво высвобождаю из его захвата ладонь. Прячу ее в карман и делаю шаг в сторону, намекая на то, что не настроена на светскую беседу.

Но он шагает следом за мной, как будто боится, что я могу убежать. И всучивает мне цветы, которые я не горю желанием принимать.

— Я хотел с тобой поговорить.

— Говори.

— Холодно. Замерзнешь, заболеешь. Давай хотя бы зайдем внутрь.

— С каких пор ты стал беспокоиться о моем самочувствии?

Роняю колко, но, вопреки доводам здравого смысла, все же протискиваюсь внутрь кафе. Сажусь за ближайший столик у окна, заказываю себе капрезе и чай с апельсином и имбирем и изучаю Белова из-под полуопущенных ресниц.

Не екает. Не мурашит. Не волнует.

У меня к нему — бескрайняя пустота. И разве что толика банального женского любопытства.

— Послушай, Ник. Я…

— Совершил большую ошибку, когда спутался с Викой?

— Не язви, Ник. С каких пор ты стала такой колючей? Я, действительно, был не прав и очень хочу тебя вернуть.

Гордей

— Ник, что взять на ужин? Пасту, сациви, шашлык?

— Давай пасту.

Застенчиво отвечает Вероника, а я делаю себе пометку заехать в недавно открывшийся итальянский ресторанчик.

Всю эту неделю я провожу с Солнцевой на Динкиной квартире и как-то незаметно для себя самого втягиваюсь в быт. Он не тяготит меня и не приедается.

Мне нравится читать Соньке сказки на ночь. Нравится пить чай с Никой на кухне и строить планы на отпуск. Нравится касаться ее ненароком и видеть, как румянец заливает алым цветом ее щеки.