Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 35 – Алекса Гранд

— Она красивая. Самодостаточная. Непритязательная. По крайней мере, была такой.

Твержу монотонно в то время, как теплые тугие струи ударяют между лопаток и крупными каплями стекают вниз. Я ставлю воображаемые галочки напротив положительных качеств Диляры, но в голову все равно пробирается Ника. Улыбается мягко, поправляя шоколадного цвета локоны. Кусает губы, отчего они начинают алеть. И рассыпается в робких благодарностях.

Наваждение какое-то. Образ настолько живой, что складывается впечатление — протяни руку, и пальцами ощутишь жар чужой кожи и едва уловимую дрожь.

Кривлюсь, отгоняя непрошеные картинки, и торопливо заканчиваю с водными процедурами. Наспех стираю влагу, обматываю полотенце вокруг бедер и тихонько проскальзываю в спальню, стараясь не разбудить свернувшуюся калачиком Дилю.

Отключаюсь, стоит только затылку коснуться подушки, и сплю крепко вопреки всем этим противоречивым умозаключениям. Открываю глаза за несколько секунд до будильника и вижу, что Диляра тоже уже не спит.

— Доброе утро, любимый.

Прижавшись к моему боку, она водит длинными ноготками по моему животу, очерчивая кубики пресса. Оставляет легкие поцелуи на ребрах. И не пытается завести вчерашнюю шарманку про выбор, чем прибавляет очков в свою копилку.

Так что я постепенно расслабляюсь, откладывая неприятный разговор в долгий ящик, и хочу надеяться, что наш гештальт с ревностью закрыт.

Настроение быстро достигает отметки «прекрасно», и я решаю изменить традиции. Вместо привычного черного костюма облачаюсь в пару насыщенно-синего цвета и пренебрегаю галстуком. Хочу легкости и свободы, чтобы кусок ткани не болтался удавкой на шее, и ничего не сковывало движений.

— А давай ты сегодня никуда не поедешь? Вернемся в постель, включим какой-нибудь фильм, закажем пасту или суши… Ну, пожалуйста, Гордей!

Диляра выходит за мной следом в коридор в одной лишь сорочке, ведет кончиком языка по полным соблазнительным губам и привстает на носочки. Выдергивает край рубашки из моих брюк, тянется к массивной бляшке ремня и застывает, когда я накрываю ее ладони своими и отрицательно качаю головой.

— Давай в другой раз, Диль. Меня дела ждут.

— Какие дела? Суды закрыты, банки не работают.

— Банки как раз-таки проводят платежи с четвертого по шестое. Бухгалтерия сдает отчеты. Как я могу требовать от сотрудников дисциплины, если сам не буду ее соблюдать?

Подкрепляю свою позицию аргументами, но они пролетают мимо Диляры и не касаются ее слуха, как если бы она была заключена в непроницаемый кокон. Она не получила желаемого и теперь обижается. Насупливается, дует щеки и как будто бы случайно тянет вверх полу ночной рубашки, оголяя бедро.

Только на меня эти дешевые уловки действуют примерно так же, как дробина на слона. Ухмыльнувшись, я поправляю ремень, прощаюсь с Дилей до вечера и выхожу на лестничную клетку, не испытывая ни угрызений совести, ни потребности плюнуть на обязательства и проваляться целый день в кровати.

— Доброе утро, Гордей Алексеевич.

На посту в приемной меня встречает ценный работник — секретарь Лида. Она прекрасно знает все мои предпочтения, заморочки, вкусы. Трофимова осведомлена о том, что я не ем дома по утрам, поэтому притаскивает в мой кабинет поднос, на котором красуется чашка с ароматным американо и тарелка с круассаном с лососем и авокадо и яйцом пашот.