Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 16 – Алекса Гранд

Одногруппники собрались у Володьки дома и обрывают мне трубу сообщениями вроде «Север, водка стынет», «Ты где там застрял» и «Ленка залезла на стол и исполняет стриптиз, ты все пропустишь».

Но Серега Солнцев меняет мои планы парой коротких фраз.

— Че такое?

— Ника. Мне не нравится компания, с которой она связалась. Можешь ее забрать?

— А ты?

— Шабашку предложили. Я сейчас на полпути в Питер.

— Ок. Кидай адрес.

Без промедления соглашаюсь я и прочесываю пятерней влажные волосы.

С Серегой мы общаемся с самого детства и примерно столько же оберегаем его сестру Веронику. Из близких у нее не осталось никого, кроме брата, так что никто кроме меня не придет и не настучит по головам обидчикам.

Пишу Володьке, что сегодня им придется тусить без меня, и вихрем скатываюсь по лестнице. Едва прогреваю двигатель, топлю педаль газа в пол и подрезаю медлительного соседа на выезде с парковки. Он, конечно, психует и недовольно жмет на клаксон, только мне на него плевать.

Я резво выкатываюсь на трассу и мчу по обозначенному маршруту. Гайцов на дороге нет — все уже давно дома. Жрут оливье, смотрят «Иронию судьбы» и открывают очередную бутылку шампанского.

Снег валит стеной, но я не снижаю скорости, умело маневрируя и не соблюдая правил дорожного движения, чтобы свериться с координатами и притормозить у третьесортного клуба.

Ни вывеска, ни входная группа, ни гориллы-охранники не внушают доверия, поэтому я цепляю на лицо максимально надменную маску и смотрю на них с долей пренебрежения, чтобы и на секунду не задумались, что никто не приглашал меня на закрытую вечеринку.

— Кто?

— Свои.

Отвечаю грубо, отталкивая волосатую лапищу одно из вышибал, и, пользуясь их замешательством, просачиваюсь внутрь.

Вспышки стробоскопа разрезают пространство и дезориентируют. Нетрезвые тела извиваются и исполняют какой-то странный танец на танцполе. А я прислушиваюсь к внутреннему чутью и огибаю столик за столиком, не различая знакомых лиц.

Нику я нахожу в одной из випок и в одно мгновение зверею, фиксируя нетрезвых парней рядом с ней, наполовину пустые бутылки из-под дешевого бренди и рассыпанный на столешнице белый порошок, подозрительно напоминающий нечто запрещенное.

— Вероника, какого хрена⁈

Рычу я так, что едва не дребезжит стекло, а угашенные перваки замирают и практически трезвеют. Тишина между нами повисает угрюмая и оглушающая.

Я буравлю Нику тяжелым взглядом, раскладывая ее на косточки, она же испуганно кусает губы и отводит глаза в сторону. Бездонные глаза. Трезвые.

— Гордей?

Сипит полузадушено Солнцева, только в это мгновение меня не волнуют моральные терзания.

— Тащи сюда свою задницу. Мы уезжаем.

Заявляю я безапелляционно и, теряя терпение, сдергиваю Нику с дивана. Тащу ее на улицу, не парясь о том, что мой шаг слишком широк для нее, и буквально заталкиваю ее на пассажирское сидение.

Не знаю, на что злюсь. То ли на ее легкомысленность и беспечность. То ли на то, что один из утырков-одногруппников сидел к ней слишком близко и приобнимал ее за плечо.

— Пила? — я начинаю допрос, поворачивая ключ в замке зажигания, и получаю едва слышное.

— Нет.

— Употребляла?

— Нет.

— Тогда на кой хрен ты сюда поперлась?

— Хотела хоть один вечер провести без вас с братом! Вы же мне шага ступить не даете самостоятельно. Нянчитесь со мной, как будто я маленькая!