Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 98 – Алекса Гранд

К Марусе с Романом я выхожу, гораздо больше напоминая человека, и снова висну у Грозовского на шее. Потом долго зацеловываю Маруську и глажу ее по спине, как будто обрела ее заново. И только после этого прощаюсь с администратором в приемном покое и выскальзываю на улицу.

А там солнце словно светит чуточку ярче. Воздух ощущается более свежим. Да и небо представляется результатом кисти талантливого художника.

— Ром, а что все-таки произошло? Я никак не могу восстановить детали в памяти, — я спрашиваю у Грозовского, когда он помогает мне разместиться на пассажирском сидении, тщательно ощупывает, как будто хочет удостовериться, что все кости в моем теле целы, и дергает ремень безопасности, проверяя, что он надежно защелкнут.

— Этот врач, Вознесенский, вылетел на скорости из-за поворота.

— Но он же меня не сбил, да?

— Успел в последний момент затормозить. Сантиметров за тридцать.

— И я…

— Упала в обморок. Ну и он настоял на том, чтобы отвезти тебя в клинику и провести осмотр на всякий случай. Он хирург.

— А вы с ним успели подружиться, пока я лежала под капельницей?

— Ну, как подружиться. Я на эмоциях врезал ему в челюсть. Потом понял, что он, в общем-то, ни в чем не виноват. Пришлось извиняться. Нормальный оказался мужик.

Произносит с легкой ухмылкой Грозовский, а я перегибаюсь через сидение и льну к его боку. Люблю его со всеми плюсами и минусами. Вспыльчивого, порывистого, импульсивного. Больше всего на свете люблю.

Дина

Авария, которой не суждено было случиться, сильно меняет нас обоих.

Я обретаю новый вкус жизни и каждую мелочь теперь воспринимаю иначе. Вижу позитив в каждом дне. В том, что я проснулась. В том, что с утра выглянуло солнце. В том, что Маруська принесла пятерку из школы или смастерила новую поделку. В том, что в круассане достаточно шоколада, а в кофе — молока.

Как многое все-таки зависит от нашего взгляда на мир.

Сейчас, когда я успела пересмотреть приоритеты, я обрубаю негатив на корню. Отказываюсь ругаться в очереди. Не пилю опаздывающую на урок Веру, потому что она все-таки приняла решение разводиться и теперь регулярно обивает пороги суда. Не читаю нотации Лизке из-за того, что они с мужем взяли новый кредит.

В конце концов, жизнь у нас одна, и нужно отрываться на полную катушку. Брать максимум от каждого дня, потому что, кто знает, каким будет завтра и настанет ли оно?

Что касается, Грозовского, он тоже не остается прежним. Он еще больше сдувает с меня пылинки, отвозит нас с Маруськой в школу, провожает до самого кабинета и не позволяет никуда ездить одной.

— Через неделю играем свадьбу. Я все организую.

Он заявляет решительно, а ровно через семь дней я сижу перед зеркалом в одном из лучших столичных салонов и растерянно хлопаю ресницами, пока парикмахер колдует над моей прической.

Худенькая девчонка с нереально-синими глазами завивает локон за локоном и аккуратно укладывает их на затылке, позволяя нескольким прядям свободно свисать и обрамлять лицо.

— Никакой фаты. Я не верю в приметы. Они не работают.

Я отмахиваюсь от клочка ткани, который расхваливает наш свадебный организатор, и нахожу поддержку в лице парикмахерши. Она тоже бракует этот пережиток из прошлого и украшает мои волосы нитью жемчуга.

Следом наступает очередь стилиста, который лишь немного трогает мои веки бронзовыми тенями, выделяет скулы и завершает образ нежным персиковым блеском.