Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 22 – Алекса Гранд

Не удивляется, откуда я узнал ее адрес. Так погружена в растаскивающие душу на части переживания.

— Маруся?

— Уложила ее недавно. Вряд ли проснется до самого утра. У нее хороший крепкий сон.

— А ты?

— А я не могу.

Охрипше шепчет Дина, словно надорвала связки и не может говорить громче, и шаг за шагом сокращает разделяющее нас расстояние.

Комкает длинными тонкими пальцами злосчастный конверт. Замирает, не дойдя до меня каких-то двадцать сантиметров. И охает, когда я дергаю ее на себя.

Позволяет себя обнять. Замирает. И впивается зубами в нижнюю губу, когда я выворачиваю ей нутро вопросом.

— Что-то случилось?

— Да. Я узнала, что Дима мне изменяет.

Хоть для меня это и не новость, со словами я не нахожусь. Фразы встают поперек горла. И единственное, что я могу сделать, это сильнее стиснуть Дину и ободряюще похлопать ее по спине.

— Пойдем. Посидим где-нибудь. На улице дубак. Промерзнешь вся.

Хоть всего десять минут назад было тепло, внезапно задул порывистый ветер, от которого колючие мурашки расползаются по телу. Я веду Дину к кафе, расположенном на первом этаже высотки, а она и не думает сопротивляться. Так ошеломлена.

Мне даже кажется, что, если бы я запихнул ее в тачку и повез бы на край света, она бы просто покорно юркнула на пассажирское сидение и свернулась бы в дрожащий клубок.

— Нам, пожалуйста, чай с мятой и пару эклеров.

Я озвучиваю заказ подошедшей официантке, потому что Арская в этот момент не способна ничего выбрать, и опускаюсь на кожаный диванчик.

Я исподволь изучаю сидящую напротив девчонку и сглатываю разбухающий шипастый ком, царапающий пищевод.

Дина в это мгновение настолько уязвима, что я чувствую себя последним мудаком. С собранными на затылке в хвост волосами, без грамма макияжа, с опухшими глазами, она совсем не похожа ни на заботливую мать, требовавшую отпустить ее ребенка, ни на уверенную в себе бизнес-леди, устраивавшую мне экскурсию по языковому центру.

Облизнув искусанные губы, она ныряет в карман толстовки и достает фотографии, которые я совсем недавно держал в руках. Но я делаю вид, что внимательно их рассматриваю.

— Похоже на фотошоп? Может быть, монтаж? — спрашивает она с такой тоской в голосе и с робкой надеждой, что меня пробирает до самого нутра.

— Вряд ли.

Я отвечаю твердо, даже немного жестковато. Не собираюсь подслащивать горькую пилюлю, ведь рано или поздно Дине все равно придется столкнуться с суровой реальностью. Как бы она ни старалась от нее сбежать.

Какое-то время мы сидим молча. Арская обнимает обеими ладошками кружку и пьет чай маленькими глотками. Трет розовеющими пальчиками мочку уха. И прижигает меня обвиняющим взглядом, как будто что-то знает.

— Почему? — высекает она тоскливо, а я замечаю, как огонь в ее голубых омутах потухает, и вместо него там поселяется промораживающая насквозь пустота.

Не знаю, что ей ответить. Сказать, что мужчины по природе своей полигамны и в какой-то момент начинают изменять своим избранницам? Так это бред. Сослаться на заевший супруга быт и исчезнувшую перчинку в отношениях? Еще большая чушь.

— Так бывает.

Это максимум, который я способен выдать. И он, конечно же, не устраивает Дину. Она резко отворачивается к окну и принимается вытирать тыльной стороной ладони катящиеся по щекам слезы.