Книга Измена. Жизнь заново, страница 21 – Елена Валерьева

Мне было абсолютно все равно. Потому что Северов… он стал моим воздухом. Моим наркотиком. Моей зависимостью.

Мы работали вместе, засыпали вместе, просыпались вместе, пили утренний кофе вместе. Он познакомился с Миланой, и она, к моему огромному удивлению и тайной радости, приняла его сразу и безоговорочно. Словно ждала всю свою маленькую жизнь.

— Ты дядя Ярослав? — спросила она, разглядывая его с серьезным, почти взрослым видом, сложив руки на груди.

— Просто Ярослав, — поправил он, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— А мама говорит, что взрослых дядей надо называть по имени и отчеству, — нахмурилась она. — Это вежливо.

— Мама у тебя очень умная, — согласился он серьезно, кивнув. — Но для тебя я буду просто Ярослав. Если ты, конечно, не против. Договорились?

— Договорились, — важно кивнула Милана и, подумав секунду, протянула ему маленькую ладошку. — Пошли в мою комнату, я тебе свои рисунки покажу. Я там замок нарисовала. Для принцессы.

Он пошел. И провел в ее комнате два с половиной часа, рассматривая каляки-маляки, выслушивая сложные сюжеты про принцесс и драконов, помогая собирать конструктор. А я стояла под дверью, прижавшись лбом к косяку, и плакала. Впервые за долгое время — от счастья. Оттого, что моя девочка нашла в нем не конкурента за мое внимание, а друга.

Но счастье, как водится в настоящих историях, было недолгим. Местные жители, которых кто-то явно и очень профессионально науськивал, активизировались с утроенной силой. Начались митинги под окнами мэрии, петиции в интернете, собирающие тысячи подписей, скандальные статьи в желтой прессе с кричащими заголовками. Нас обвиняли во всем мыслимом и немыслимом: от уничтожения последней зелени в районе до коррупционных связей с мэрией и отмывания денег через стройку.

А потом случилось то, чего я боялась больше всего на свете. То, отчего кровь стынет в жилах и сердце проваливается в ледяную пропасть.

Звонок раздался вечером, в редкий выходной. Я дремала, прижавшись к Северову, уткнувшись носом в его плечо, и телефонный треск прорвался сквозь сон, как сирена воздушной тревоги, разрывая тишину на куски.

— Алло? — голос мой был хриплым со сна.

— Арина Владимировна? — голос в трубке был незнакомый, мужской, взволнованный, почти истеричный. — Это охранник из детского сада, Семенов. Тут вашу дочь… вашу Милану… пытались забрать.

У меня остановилось сердце. Мир сузился до точки.

— Что?! — закричала я, вскакивая с кровати. — Что значит «пытались забрать»?! Говорите немедленно!

— Подъехала женщина на машине, сказала, что она тетя, что вы разрешили, что вы в больнице... Мы не отдали, вызвали полицию по инструкции. Она начала кричать, ругаться, потом села в машину и уехала. Мы в шоке, Арина Владимировна, мы...

Я уже не слушала. Я трясла Северова за плечо, и он мгновенно проснулся, увидел мое лицо и побелел.

— Вставай! — крикнула я. — Милана! Срочно! В сад!

Мы летели в сад как сумасшедшие, нарушая все мыслимые правила. Я вела машину, и руки мои тряслись так, что руль ходил ходуном. Северов сидел рядом, сжимая мое плечо, и молчал, но его лицо было страшным — застывшая маска ярости.

В саду нас ждал перепуганный охранник, молодой парень, и полицейский, уже приехавший по вызову. Они показали запись с камеры наблюдения. На ней была... Илона. Моя бывшая подруга. Она подошла к воротам, улыбалась, что-то говорила охраннику через домофон, жестикулировала. Хотела пройти, но охранник, молодец, остановил. Она настаивала, потом начала кричать, махать руками, потом уехала на старой, раздолбанной машине.