Книга Предатель. В Новый год без меня, страница 29 – Анна Риман

— Подождите! — раздался женский голос.

Я дёрнулась.

Та самая девушка. В короткой шубке, без истерики, но с возмущением — точным, направленным. Она заговорила быстро, с нажимом, будто была уверена, что сейчас всё решит.

Её не толкнули. Не схватили. Один из мужчин наклонился к ней, произнес что-то тихо, почти уважительно. Потом указал на другую машину. Дверь распахнулась.

Она замялась — на секунду. Потом села.

Марат дёрнулся, попытался вырваться, сказал что-то — я не услышала слов, но узнала интонацию. Его запихнули в машину, и я лихорадочно огляделась.

Где Тимур.

Я искала его глазами — у машин, у домиков, среди черных курток. Меня накрыло холодом, таким, что пальцы онемели.

Если его ранили. Если его…

— Всё, уезжаем, — скомандовал кто-то.

Я сделала шаг вперед и замерла.

Он стоял чуть в стороне, у последней машины.

Спокойный. Собранный. В той самой куртке, которую я не нашла утром.

Перед ним — Гаджиев.

Я узнала его сразу. В животе холодно потянуло — так, как тянет, когда рядом человек, от которого ничего хорошего ждать не стоит.

Тимур сказал что-то коротко. Гаджиев кивнул. И они пожали друг другу руки.

Медленно. Уверенно. Как люди, которые договорились.

Меня будто ударили под дых.

Внутри всё провалилось и перестало держать форму. Рукопожатие длилось секунду, может, две, но я успела увидеть всё: спокойствие Тимура, уверенное движение Гаджиева. Ни угроз. Ни давления. Они просто договорились.

Я стояла и не могла заставить себя отвести взгляд. Как будто если моргну, что-то станет иначе.

Гаджиев первым развернулся. Сказал что-то одному из людей — коротко, не глядя. Машины начали трогаться почти одновременно. Снег взвизгнул под колёсами, фары полоснули по деревьям.

Тимур остался стоять.

Не смотрел вслед. Не проверял. Просто стоял, руки в карманах, плечи расслаблены. Человек, у которого всё прошло по плану.

Я отступила медленно, осторожно, будто лес мог выдать меня любым шорохом. Сердце гремело в груди так, что я ждала: вот сейчас кто-нибудь обернется. Но вокруг стояли лишь ёлки, плотной стеной, и никому не было до меня дела.

Скоро домики остались вдалеке, я развернулась и пошла в обратную сторону. Сначала быстро. Потом еще быстрее. Бег начался сам — резкий, неровный, как будто тело пыталось успеть раньше мыслей.

В голове было пусто. Ни обвинений. Ни слов. Только одно острое понимание: он сейчас вернётся.

Вернётся в домик. Спокойно. С тем же лицом, с которым обнимал меня ночью. С той же рукой, что лежала у меня на талии. И будет смотреть так, будто между нами ничего не изменилось.

А изменилось всё.

Я бежала, не разбирая дороги. Снег летел в лицо, дыхание резало горло. Домики показались внезапно — наш, с гирляндой в окне, с тёплым светом, который теперь выглядел издевкой. Я взлетела на крыльцо, дернула дверь, захлопнула за собой так, что она глухо грохнула. Замок щелкнул — слишком громко и отчётливо.

Внутри было тихо.

Я прислонилась к двери спиной и только тогда позволила себе вдохнуть — резко, судорожно. Ноги дрожали. Я оттолкнулась и почти влетела в комнату.

Куртка — на стул. Ботинки — в сторону. Сдернула с себя свитер, джинсы, не разбирая, куда что летит. Пальцы не слушались, путались. Всё — быстрее.

Кровать встретила холодным бельём. Я нырнула под одеяло, натянула его до подбородка, отвернулась к стене. Зажмурила глаза так сильно, будто могла стереть увиденное.