Книга Одержимость Старшего, страница 67 – Яра Бах

Она вернётся, когда будет готова.

А мне остаётся только ждать. Снова.

* * *

Я бездействовал сам и не послал других волков по следу. Я просто встал, вышел из комнаты и продолжить жить.

Бизнес, стая, переговоры, отчёты. Я нагружал себя так, чтобы к вечеру не оставалось сил даже на мысли о Лие. По истечению еще пары недель, я делегировал основные обязанности по управлению активами своим бэтам.

В то же время отправил двоих пограничников в принудительный отпуск и велел освободить на это время коттедж. Тот самый, где мы жили вдвоём. Где я впервые почувствовал, что такое — просыпаться с мыслью о ком-то, кто лежит рядом. Где она училась оборачиваться, падая в мои объятия. Где пахло едой, которую я готовил для неё, и её смехом, который я готов был слушать вечно.

Я перебрался туда.

Даже спустя месяц я мог проследить за ней по своей территории — слабый, почти исчезнувший след тянулся к границе, а дальше обрывался.

Дни потянулись однообразной чередой.

Я вставал с рассветом, завтракал. Потом выходил в лес. Бегал волком. Проверял границы, помогал патрульным, если они натыкались на следы чужаков. Иногда охотился — не ради забавы, а потому что этого требовал зверь, так он возвращал ощущение контроля.

Снег под ногами сначала хрустел, потом становился мягче, потом превращался в грязное месиво во время оттепелей — и снова выпадал свежий, чистый. Луна проходила полный круг цикл за циклом. Холод то отпускал, то возвращался с новой силой.

А я всё ждал.

К ночи возвращался в коттедж. Разжигал камин. Сидел у огня, смотрел на пламя и думал о ней. О том, как она впервые обернулась — одна, в боли и страхе. О том, как её чёрная шерсть искрилась багряным, напитавшись ненавистью. О том, как она смотрела на меня на той поляне — сквозь слёзы, сквозь ужас.

О том, как её запах менялся, темнел, тяжелел — и как я всё равно тянулся к нему, как пьяница к вину.

Она думала, что стала проклятием. А для меня она была единственным спасением.

Каждый вечер, ровно в полночь, я выходил на крыльцо, поднимал морду к луне и звал её.

Протяжный, низкий вой разрывал тишину зимнего леса, катился над горами, над границами, туда, где она сейчас была. Я вкладывал в него всё: свою тоску, свою боль, свою надежду. Каждый день, каждый час, каждую секунду, что я ждал. Каждую ночь, когда просыпался от того, что её нет рядом.

Я хотел, чтобы она меня услышала.

Не важно, сколько бы на это ушло времени.

Я был готов ждать её.

Всегда.

Адриан

Я ждал её шесть лет.

Шесть чёртовых лет я смотрел на неё со стороны: на праздниках, в университете, на поляне перед Первым Бегом ее сверстников. Вдыхал её запах и сжимал кулаки до хруста особенно, когда Марк прикасался к ней своими грязными руками. Я ждал, когда она повзрослеет, когда поймёт, когда сама прочувствует нашу связь.

А потом я позволил ей уйти снова, ждал ещё четыре месяца. Стоял на крыльце каждую ночь, поднимал морду к луне и выл. Звал. Молил.

И вот сегодня — я услышал.

Не вой в ответ, а топот. Лёгкий, быстрый, такой родной, что сердце пропустило удар. Моя волчица пересекла границу, и я сорвался с места раньше, чем успел подумать.

Лес летел навстречу, ветки хлестали по морде, но я не ощущал и толики дискомфорта. Только её запах. Новый. Терпкий, сладкий, пьянящий — вишня и слива. И где-то глубоко, на самом дне — отголоски тех самых лесных фиалок после грозы, которые свели меня с уже почти семь лет назад.