Книга Одержимость Старшего, страница 38 – Яра Бах

Мой мех больше не искрит. Последние багряные огни гаснут, превращаясь в тусклые угли в золе. Я сворачиваюсь в тугой клубок, пряча морду в лапах, пытаясь защитить то малое, что еще осталось живым внутри. В голове — звенящая, ледяная тишина. Я больше не хочу, чтобы меня спасали. Я не хочу, чтобы меня находили. Здесь, в этой колыбели из камня, я наконец нахожу единственный покой — покой существа, которому больше нечего терять.

Больше никто. Никогда. Не тронет моего сердца.

Тьма наваливается сверху, тяжелая и бессловесная. Она заливает мои зрачки, и я проваливаюсь в неё, как в холодный глубокий омут, чувствуя, как сознание гаснет вместе с последним вздохом.

Тьма, в которую я провалилась, не была черной. Она медленно перетекла в бескрайнее, залитое ровным свечением, простанство. Здесь не было ни запаха крови, ни острых камней, ни холода. Я больше не была зверем. Я стояла на чем-то, напоминавшем гладь тихого озера, в своем человеческом теле. На мне не было ран, но внутри по-прежнему зияла пустота.

— Ты слишком глубоко спряталась в свою тень, дитя, — раздался голос, похожий на звон тысячи серебряных колокольчиков, смягченных бархатом.

Я обернулась. Передо мной, словно сотканная из самого чистого лунного сияния, стояла женщина. Её волосы, искрящиеся белым, струились до самых пят, переливаясь перламутром. Она не шла — она просто была здесь, заполняя собой всё пространство. Её красота не пугала, она обволакивала, как теплое одеяло в морозную ночь.

Богиня Луны. Та, кто дала мне эту проклятую силу.

— Как же так получилось? — она подошла ближе, и её ладонь, пахнущая ночными цветами, почти коснулась моей щеки. — Ты была такой светлой девочкой. Твоё сердце светилось, как маяк. Почему теперь оно наполнено только черной, горькой злобой?

Я отстранилась. В этом стерильном мире моя ярость казалась чем-то инородным, но я цеплялась за неё, как за последний рубеж.

— Я не просила этого, — мой голос прозвучал хрипло, надломленно. — Я не просила силы, не просила быть «особенной». Я получила только боль! Ты хотела, чтобы я несла свет тому, кого полюблю? Забудь об этом. Я больше никого не подпущу к себе.

Луна тихо, по-доброму рассмеялась. В этом смехе не было издевки — только бесконечная мудрость того, кто видел рождение и смерть миллионов звезд.

— Маленькое, глупое дитя… — выдохнула она, и её глаза сочувственно сощурились. — Ты думаешь, что одиночество спасёт тебя от боли? Боль — это часть пути. Она приходит и точно так же отступает. И пока ты концентрируешься только на не й, ты в её власти. Тебе нужно научиться смотреть на жизнь сквозь мимолетные чувства, даже сквозь радость и счастье. Ты должна уметь видеть не только поступки, а мотивы. Не результат действий, а предпосылки. И пресекать злые намерения на корню.

— Какие мотивы? — я почти выкрикнула это, чувствуя, как в груди снова закипает яд. — Мотив Марка — как-то использовать меня? Мотив отца — заполучить желанную женщину несмотря на беременность? Мотив Адриана — воспользоваться даром, соблазнив по-быстрому в момент уязвимости. А у биологического папаши мотив весь сместился до тривиального удовлетворения похоти. Разве это справедливо, я к ним с любовью, а они? Что ОНИ?

— Справедливости вообще не существует, — мягко перебила она, и её сияние стало чуть ярче. — Это человеческое слово, Лия. В мире есть только баланс. Но добро и любовь… они не приходят извне. Они не зависят от того, ударили тебя или приобняли. Они живут внутри. Это твой личный источник. Если ты позволяешь злу окружающих влиять на твой свет, значит, ты отдаешь им власть над собой. Ты позволяешь им решать, какой тебе быть.