Книга Отражение тени, страница 28 – Алексей Белый

Все, что я хотела услышать, я услышала и, допив рюмку вкусной и сладкой настойки, попрощалась и ушла.

На следующий день в восемь вечера я зашла в подъезд своей новой подруги, которая жила на четвертом этаже, но поднялась на этаж выше, ожидая мужчину, который так приглянулся матери-одиночке. Она не подозревала, что сегодня он планирует убить ее на глазах детей.

Без десяти девять в подъезд зашел мужчина с букетом желтых роз в одной руке и бумажным пакетом, из которого виднелась бутылка розового чилийского вина, в другой. Я начала спускаться навстречу ему. Шагая по ступеням, я отстегнула протез, телескопическое лезвие раскрылось и звонко лязгнуло закаленным металлом.

Заведя обе руки за спину, правой пряча протез, а левой скрывая лезвие, я продолжала спускаться. На лестничном пролете, между четвертым и третьим этажами, мы встретились.

— Попался! – сказала я и, достав левую руку из-за спины, ударила его с размаха в шею. В его глазах за долю секунды пролетели эмоции: от недоумения до понимания наказания. Я не ожидала, что лезвие на моей руке было настолько острым: оно прошло через всю шею, полностью отрезая голову, не встретив сопротивления.

Когда моя рука прошла свой путь, мужчина напротив стоял и смотрел на меня, на его шее из раны, пузырясь, выделялась кровь. Сначала из его рук выпал пакет, бутылка из него, грохнувшись на пол, разбилась, потом из другой руки выпали цветы. Я толкнула его ногой в грудь, тело упало на лестницу, голова, отделившись, как футбольный мяч, прыгая по ступенькам, покатилась вниз. Только сейчас я заметила татуировку дракона на внешней стороне его ладони и поняла, почему ребенок назвал его «драконом». Я, нажав на кнопку, сложила лезвие и, пристегнув протез, вышла из подъезда.

На следующий день в отделе Следственного комитета нам сообщили, что нашли труп мужчины с отрезанной головой, у которого в нательной скрытой кобуре нашли орудие убийства двух девушек. Экспертиза подтвердила, что это был тот самый нож; также в кобуре они обнаружили частички крови обеих жертв.

— Кто-то сделал за нас всю работу, – усмехнулся один из следователей нашей оперативной группы.

В этот же день я покинула Красноярск и улетела домой в Москву.

Через три месяца после Красноярска, в мае, меня пригласили в Улан-Удэ. Кто-то забил молотком пять старушек и ограбил их.

— Это больше похоже на серийного грабителя, чем на маньяка, – сообщила я, когда ознакомилась с делом.

Старший офицер оперативной группы спросил меня:

— А чем он отличается от ваших подопечных?

Я было собралась вступить в дискуссию, но поняла, что для него они ничем не отличаются.

— Извините, офицер, это не совсем мой профиль, но я постараюсь помочь, – ответила ему я.

В этом деле не нужно искать причины и схожести, здесь было все просто: старушка, живущая в квартире одна и получающая пенсию. Таких, как она, тысяча только в этом городе. Вернувшись в гостиницу, я прибегла к своему новому методу поиска зацепок: купив бутылку текилы и лимоны, я начала пробовать мексиканский алкоголь.

К концу бутылки у меня закружилась голова, и я легла на диван. Внезапно мой мозг, как новое топливо поглощая алкоголь, начал выдавать картинки из личных дел каждой убитой. У всех у них были проблемы с сердцем, и все они ходили в одну и ту же клинику. Сердечная клиника в Улан-Удэ была только одна. Значит, убийца работает там. Врачам не нужны пенсионные накопления старушек; соответственно, это кто-то из младшего или подсобного персонала. Орудие убийства – молоток, скорее всего, человек им часто работает, то есть это либо слесарь, либо, возможно, водитель или строитель, если там есть рядом стройка.