Книга Отражение тени, страница 17 – Алексей Белый

— Извините, но нам нужно узнать кое-что из вашего прошлого, – сказал Семенов.

У Лины полились слезы из глаз.

— Вы про мою доченьку? Она давно потерялась в лесу. Ее так и не нашли. Вы что-то обнаружили?

— Как звали вашу дочь? – строго спросила я.

— Люба, Любочка моя. – Сказав это, она разрыдалась, прижав руки к лицу.

Я налила воды в стакан и дала ей попить, потом открыла кухонный подвесной шкаф, где абсолютно все хранят лекарства, увидев там настой валерьяны, я накапала ей приличную дозу в рюмку, взятую со стола, и дала выпить.

Мы олухи! Почему я не прочитала личные дела, которые мне выслали, внимательно? Я корила и обзывала себя всеми ругательствами, которые приходили в голову.

— Извините, но когда Люба пропала? – опять задала вопрос я.

Лина посмотрела на меня и сказала:

— Вы точно не его жена, в ваших глазах огонь, охота, азарт. Вы гонитесь за добычей, как львица на охоте.

— Лина, когда пропала Люба?! – крикнула я, чем напугала и Лину, и Семенова.

— Десять лет назад. Вчера вспоминали с подругой. – Она вновь разрыдалась.

Семенов не выдержал и, схватив меня за плечи, вытолкал в другую комнату.

— Может, ты и гений, но какого хрена ты творишь?! – сквозь зубы прошипел он, крепко держа меня за плечи.

— Молодой человек, во-первых, мне больно от ваших объятий, а во-вторых, я делаю за вас вашу работу! – закричала на него я.

Семенов отпустил руки, но не отошел.

— Что ты поняла? По глазам вижу, что многое! – уже Семенов кричал на меня.

— Мы конченые дебилы, раз не вчитываемся в документы! Люба и была первой похищенной, идиот! – тихо ответила я.

После разборки мы вернулись к Лине, которая спросила, все ли у нас нормально.

Мы заварили растворимый кофе, и я осторожно спросила:

— Лина, а был ли человек в вашей жизни, которого вы оскорбляли, унижали или, может быть, случайно обидели?

Ее лицо сразу напряглось и подернулось румянцем. Она заявила, что не припомнит такого, что старалась дружить со всеми и не конфликтовать. Было очевидно, что Лина лжет.

Семенов на ее ложь купился. Он сейчас видит убитую горем мать, потерявшую ребенка. И не видит того, что вижу в людях я. По его лицу было заметно, что он расстроен тем, что версия с Линой оказалась ложной. Наивный.

Я спросила позволения покурить, и Лина любезно разрешила мне это сделать. Я выкурила одну сигарету и сразу зажгла другую. В сумочке в пластиковом контейнере лежали сигареты с опиумом для гипноза, и у меня даже было разрешение на их применение в медицинской практике. Сейчас именно их я и использовала. Семенов заснул, а Лина входила в транс от моего монотонного рассказа о своем детстве. Мой голос воздействовал на подсознание женщины. Я специально понизила тембр. Низкие частоты воздействуют на мозг сильнее. Схватив полотенце со стола, я накинула его на лицо Лины и закричала:

— Лина, тебе десять лет, кого ты ненавидишь?!

— Опять этот урод идет к нам! Его мальчишки к себе не берут, он все к нам лезет, давайте в него камни кидать! – пропищала Лина странным голосом, похожим на детский.

Семенов проснулся и опьяневшими глазами смотрел на меня и Лину с полотенцем на лице.

— Лина, как зовут этого мальчишку? – спросила я ее.

— Его не зовут, он просто урод! – ответила она.

Я снова закричала:

— Лина, тебе двенадцать лет, кого ты ненавидишь?