Книга Призрак поместья Торнхилл, страница 26 – Альва Морис

— Не спится, мистер Ларсен? – Вопрос не звучал ни дежурно, ни саркастично. Не было в тембре и прежних ноток холодного высокомерия.

— Проснулся от резкого шума, показалось, что в соседней спальне что-то гремело, вы не слышали?

Вивьен как-то криво улыбнулась и покачала головой.

— В этом поместье часто происходят странные вещи. – Она немного помедлила, выдыхая дым, я запоздало заметил огонек сигареты в ее руке. – И звуки тоже.

Я отвернулся в поисках воды: глаза невольно приметили небольшую турку на столешнице и пакетики от горячего шоколада.

«Ностальгия по вечерам с тетушкой?»

— Стаканы на полке прямо перед вами, у нас стоят фильтры, можно пить из крана. Или, может, налить чего-то покрепче?

Я покачал головой, желания туманить себе разум алкоголем на месте преступления не было никакого. Да и в целом я был равнодушен к спиртному, никотин – мой личный выбор для приближения неизбежной смерти.

— Если вас разбудил не шум, то почему вы не в постели? – Наполнив стакан, я повернулся лицом к Бернелл, девушка все еще находилась в тени, мешая себя нормально разглядеть.

— Это был не лучший день в моей жизни, как вы понимаете, мистер Ларсен. Мне не спится. – Бернелл судорожно вздохнула, меняя позу. Теперь часть ее лица попала под свет, и я слегка опешил – она плакала, беззвучно, не показываясь.

«До того, как я пришел, или все это время?»

— Вивьен. – Я виновато посмотрел на Бернелл, пытаясь подобрать слова. – Простите, я не мастак утешать других…

Мой порыв бесцеремонно обрубили колючим смехом.

— Бросьте, Адриан. – Бернелл снова откинулась на спинку кресла, уходя в тень. – Я прекрасно понимаю, что вы за человек, и, честно говоря, рада, что именно вы пришли сюда сейчас. Посидим? Раз уж мы оказались двумя полуночниками.

Я пожал плечами и подошел ближе, усаживаясь в такое же кресло-стул напротив нее. Дождь стучался каплями к нам в окно, а мы просто молчали и курили – естественно и не натужно. Внезапно для самого себя я ощутил, что скопившееся за день напряжение начало рассеиваться. Даже подчеркнуто аристократичный и богатый Торнхилл уже так не раздражал показным лоском. Мне было уютно. Вокруг мисс Бернелл словно разливалась особая аура, разительно отличающаяся от той, которую источал дом, и она меня впустила, погрузила в тонкий пузырь из теплого воздуха, наполненного ароматом луговых трав и сигарет.

Все то время, что мы молчали, я изучал ее: тонкие ноги с казавшейся в отблесках молний магически-сияющей белоснежной кожей были поджаты, локти расслабленно покоились на подлокотниках, изредка сдвигаясь, чтобы стряхнуть пепел с догорающего кончика сигареты. На ней уже не было макияжа и шикарного платья, ранее собранные в искусный пучок волосы теперь лежали непослушной рыжей копной – она до ужаса напоминала чудо в соломенной шляпе с фото Ребекки и совсем не походила на манекен. Просто девчонка, просто горюет, очень по-человечески и чуточку трогательно.

Странно, Бернелл сидела прямо передо мной и одновременно находилась в недосягаемости. Вся лишняя и неправильная в родном доме. Даже ее пижама – нелепое полосатое нечто – делала ее похожей скорее на рыжеволосого морячка, чем на благородную аристократку. И я бы улыбнулся своему сравнению, если бы не ее лицо – пустое, с почти высохшими дорожкам слез, которые никто не потрудился стереть.