Книга Игра в невидимку, страница 77 – Альва Морис

Я не собирался отвечать, а Хейз – ждать разрешения. Мне казалось, я почти слышу его мысли, копошащиеся в прикрытой сальными патлами черепушке, и знаю вопрос заранее.

— Скажите, мистер Ларсен, каково это – сидеть в комнате, заполненной женщинами, которых вы поимели? Вас это возбуждает? Дает чувство превосходства?

— Меня возбуждает ловить таких уродов, как ты, видеть, как вас уводят под конвоем из зала суда. Тогда, да, я чувствую свое превосходство.

Чейз Хейз будто не слышал моих слов. Гарантирую, возбуждение так яро клокотало в его венах, что он едва удерживал сознание в реальности.

— Вы лжете, мистер Ларсен, – пробормотал Хейз, откидываясь на стуле назад. – Знаете, они все, Вивьен, мисс Новак и миссис Паркер, просто смотрят на вас с открытыми от восторга ртами. Как по мне – так они походят на трофейных рыбок, которых высушивают и прибивают к доске, вешая на стену.

Хейз повернулся в сторону одностороннего стекла и помахал рукой.

— Рыбки. – Мужчина издевательски хохотнул и, потянувшись, стукнул пальцами по перегородке, за которой стояли девочки. – Как вы там, рыбки?

Я не выдержал. Молниеносно подлетел со своего места – протокол вместе с остальными документами улетел на пол, я схватил ублюдка за грудки и тряхнул с такой силой, что его бесполезная башка заболталась на шее, как китайский болванчик. Я молился о том, чтобы услышать щелканье его позвонков и увидеть, как меркнет этот мерзкий рыбий взгляд.

— Давайте, Адриан, – зашипел он мне прямо в лицо, вцепившись в плечи, но не пытаясь оттолкнуть – наоборот, притягивая еще ближе: – Скажите, вы человек или животное?

— Адриан, отпусти его! – заорала Эмили, влетая в допросную и отталкивая меня от него. – Прошу прощения, мистер Хейз, дальше допрос пройдет без детектива Ларсена.

На лице Чейза отразилась блаженная улыбка – кажется, в эту секунду он достиг катарсиса.

Пока Паркер тащила меня по коридору, мне вдруг вспомнилась старшая школа. Во время учебы я без труда получал ощутимую порцию внимания: в Бергене фамилия отца была на слуху, чертами лица я пошел в мать (в молодости она снималась для глянцевых журналов), а занятия плаванием сделали фигуру атлетичной. Парни хотели со мной дружить, девочки – встречаться, а я… Я хотел ходить с отцом под парусом. Мне даже нравилось получать подзатыльники, когда я путался в галсах и шкотах или делал ошибку в узлах. Беззлобный шлепок по бестолковой макушке был его своеобразным проявлением любви. В целом, дни на яхте всегда проходили мирно, мы часто шутили, отец травил байки о своей юности и как-то в пылу дал мне, двенадцатилетнему пареньку, хлебнуть бренди в первый раз.

Но конкретно в данный момент мне вспомнилось другое. Когда отец лишился партнера и части своего капитала, один очень говорливый парнишка, Скотти из моего класса, решил, что грозящее семье банкротство – отличная тема для шуток. Я тоже своего рода юморист и на первый десяток нашел остроумные ответы, на второй – ответы превратились в куда менее приличные, но затем… Затем во мне что-то перемкнуло, и я просто ударил урода головой об парту. Помню, как хрустнул его нос и как он жалобно завыл, увидев стекающую на стол вязкую кровь.

Клянусь, с Чейзом я был готов проделать тот же фокус, вот только еще осталось два фактора, препятствующих моей переквалификации в мага. Один фактор с немигающими зелеными глазами стоял за стеклом, а второй звали Эмили Паркер.