Книга Игра в невидимку, страница 67 – Альва Морис

— Сексуальный подтекст, хотят сократить расстояние и попасть в интимное пространство жертвы.

— И вырезают глаза…

Вязкая слюна скопилась во рту, я сглотнул, ощущая, как правда неприятно царапнула горло. Кэп был прав: я давно знал ответ, просто будто с самого начала избегал его.

— Потому что презирают сами себя и не хотят видеть презрение в глазах жертвы.

— Бинго! А теперь главный вопрос: кто наш убийца?

Грубые, прямые вопросы в лоб сработали отрезвляюще, смазав шестеренки в мозгу и заставив их лихорадочно двигаться.

— Закомплексованный никчемный работник низшего или среднего звена. Средний возраст, нет семьи и постоянных отношений, низкая зарплата и самооценка, плохие отношения с родителями и полное отсутствие друзей. Он копирует стиль убийств известных маньяков, чтобы почувствовать себя хоть каплю таким же значимым, но все равно не верит себе и в себя. Удаляет жертвам глаза, потому что привык видеть неуважение к себе и ожидает увидеть его даже у мертвых.

— Это значит, что его преступлений может быть гораздо, гораздо больше.

Голова Мина оказалась так близко к моему лицу, что я почувствовал пронизывающее до костей дыхание смерти. Она пахла тленом, хлороформом и металлом. Я хотел отодвинуться, но что-то пригвоздило меня к месту, не позволяя пошевелиться. Внезапно стул подо мной словно стал тверже, болезненно давя на спину и ноги, я ощутил на запястьях веревки, которых не было.

— Ты так уверен в своей правоте, детектив? – Чернота расползалась по глазам, пока не сожрала их полностью. – Так же уверен, как когда твердил другу, что его догадки беспочвенны?

Его лицо опустело, стерлось, следом поглощая и мое сознание. Я едва мог говорить: губы слиплись, язык распух и отказывался двигаться, а скрытое под капюшоном лицо улыбалось мне перекошенным ртом.

— Что, если все хлебные крошки, которые вы так героически нашли, – просто блеф? Двойной блеф? Тройной! Все это – лишь часть игры, в которую вы уже играете, просто еще не осознаете.

Он наклонился ближе, и я заметил тусклый блеск очков. Это был Хейз, под капюшоном скрывался Чейз Хейз, и теперь я был в этом практически уверен.

— П-почему я? – Слова дались с заметным трудом.

Он улыбнулся еще шире, но не от радости, а в предвкушении, словно ждал, что конферансье вот-вот объявит новый акт пьесы.

— Потому что с вами, детектив Ларсен, игра становится интереснее.

— А Мин? Зачем было убивать его? – Я отчаянно глотал воздух, заставляя сердце перегонять кровь по задеревеневшим мышцам.

— Он сам пришел ко мне в руки, – произнес Хейз, и в его голосе звучал почти восторг. – Он ведь хотел быть героем, а я просто ему немного помог. Тем более так мне удалось привлечь ваше внимание.

— О-о, да, – подтвердил я, прокашлявшись. Прояснение накатывало и сходило, словно волны, я отключался. – Теперь я лично позабочусь, чтобы тебя закрыли до конца твоих дней.

Хейз наклонился совсем близко, его шепот стал интимным, отталкивающе доверительным:

— В том-то все и дело, мистер Ларсен, вы не сможете остановиться, пока не дойдете в этой игре до конца. – Он поднял одну руку и нарисовал в воздухе круг. В этом его жесте было что-то такое, что я не смог бы забыть, даже если бы захотел: – Добро пожаловать в цикл, детектив.

Чернота вспыхнула перед глазами, и я окончательно провалился – без четкой границы между явью и сном, пока не почувствовал под рукой нечто холодное.