Книга Не идеальная жена для предателя, страница 88 – Tommy Glub

Наш новый брак кардинально отличается. Во-первых, сам Вит. Он больше не большой и грозный вершитель судеб, страшный владелец Империи игорных заведений и тот, который может и правда убить тебя. Возможно, он бы был не против, если бы какие-то привилегии у него остались, но судя по всему, Вит не собирался пользоваться даже полезными знакомыми. Ещё ни разу, за все годы, он не воспользовался этим.

Вит даже после того, как мы всё решили и всё выяснилось, особо не изменил своего мнения о том, что было. Он не чувствовал вину за то, что мы тогда воевали и были врагами. Он лишь долго извинялся за то, что не верил мне. За то, что позволил какому-то левому человеку встать между нами и расстроить так хорошо настроенную жизнь. Нам не хватало долго-долго после тем для разговоров, мы долго ещё скрывали что-то друг от друга. А после. После была Венеция…

Она, наверное, станет “во-вторых”. Там мы всю неделю говорили. Это был своеобразный медовый месяц. Выпив в ресторанчике белого вина, насладившись музыкой и романтической атмосферой Венеции, мы вернулись в наш красивый номер… Если бы мы общались раньше, тогда бы провели эту неделю иначе. Но тогда мы как сели… Так и не встали, пока всё не переговорили. Это было сложно: а, ну-ка откройся человеку, который тебя предал! Конечно, непросто. Но мы решились. И не прогадали.

Он всё рассказал о Алисе. Не оправдываясь, не пытаясь защититься или извиниться. Объяснил, что будет любить каждого нашего малыша без исключения и мне нужно смириться, что он всегда будет любить дочку, которой не стало. И я его прекрасно поняла. Ведь он и правда любил ту кроху, всегда о ней помнил и ставил рядом с нашим сыном. Он настоящий папа, который будет горой за детей. Именно потому его так подкосила смерть малышки, безответственность Алисы…

Помню, когда только родился наш третий сын, он долго боялся взять его на руки. Стоял огромной скалой надо мной и с улыбкой игрался с Женей погремушкой, помогал мне, что-то подавал. Из-за операции я третьего сына не кормила грудью, и он спокойно вёл себя, как и двое прошлых. А потому, когда я предложила ему самому покормить, Вит чуть ли не триста раз переспросил — что, куда и как. Я же посадила его на диван, дала малыша и смесь.

Впервые я видела такого трогательного Вита. Такого слабого и ранимого Сапфира, который обычно похож больше на пса Баскервилей, раздавая пиздюлей всем в офисе. Не говоря уже о том, какой он был в казино, на боях или когда остервенело брал меня в кабинете… Впервые кормя малыша, он не двигался. Держал его одной рукой, другой осторожно бутылочку и ни на секунду не дёрнулся.

Я усмехаюсь, вытаскивая из-под простыни ножку и задумчиво её рассматриваю, вспомнив кардинальные преображения Вита.

— Что? — спросил мужчина.

— Вспомнила, как ты впервые кормил Женю, — ответила. — Да и вообще… Наша жизнь сейчас совсем другая. Порой, даже скучная.

— Лучше так.

— Безусловно, — киваю, прикладываясь головой к поголовнику и улыбнувшись. — Ты для этого сделал так много. Ты настоящая скала, стена, за которой мне не страшно.

— Решила в любви признаться? — Вит прищурился, втягивая сигаретный дым. — Я и так знаю, что ты любишь только меня. Ты бы ни с кем не смогла. Никто не вытерпел бы тебя.

— Я — зайка.

— Ты — стерва, — наклонил голову Вит, снисходительно усмехнувшись.