Книга Фронтир, страница 71 – Яков Литвинов

Винсент лежит с тяжелой одышкой. Победитель опускает свой меч и протягивает ему руку. Винсент берет ее и медленно, с трудом, поднимается. Его дыхание сбилось, ноги и руки дрожат, глаза заливает пот. Кендзо кладет ему руку на плечо и молча кивает. Винсент кивает в ответ.

В душевой Винсент мылся под холодной водой – настолько ему было жарко. Кроме того, он боялся, что от жара горячей воды просто потеряет сознание. Он стоял, упершись двумя руками в стену и низко повесив голову. Вода стекала по длинным волосам.

Дальше по графику были исследования. Научный отдел был в той же башне Фронтира, где Винсент лежал в госпитале.

Его под конвоем повели в лабораторию. Его всегда раздражало это. Проходящие мимо сотрудники всегда пялились на него, некоторые даже прижимались ближе к стенам, когда его вели. Наверняка он уже стал предметом для обсуждений во время перерывов. Интересно, если он потом появится без конвоя, кто-то вообще узнает его?

Каждый поход в лабораторию начинался с визита к генералу Тумановой, которая лично курировала процесс. Ее кабинет был полон роскошной мебели, как и зал Совета. К красному, белому и золотому прибавлялся еще и цвет черного дуба, из которого была сделана вся мебель. Вдоль стен стояли два ряда книжных шкафов, заставленных книгами, папками и журналами на нескольких языках. На стене за столом висели четыре больших монитора, которые сейчас не работали. Рядом с ними были рамки с документами об образовании и научной степени и фотографии семьи, на одной из которых она стояла вместе с Серебряковой.

— Винсент, добрый день, – она говорила так каждый раз, приветливо улыбаясь.

Генерал Туманова была похожа на генерала Серебрякову, разве что лицо было круглее, волосы скорее пепельно-черные, а не такие вороные, как у кузины, и всегда собраны в пучок. Зато глаза были точно такие же. По-видимому, это была их семейная черта.

После приветствия она всегда открывала толстую папку с бумагами, листала ее с самого начала, подольше останавливалась на последних, самых свежих страницах и оповещала о дальнейшем плане действий.

Перчатку уже изучали путем спектрального анализа, рентгеновского излучения, радиологического анализа, ультразвукового сканирования, проверяли ее на прочность, когда удалось – взяли образцы для химических исследований, брали также образцы тканей самого Винсента: эпителиальной, мышечной, костной, нервной. Действовать приходилось наскоком, так что еще не все результаты были готовы. У ученых тоже был шанс потерять образец с живым носителем, вот и приходилось исследовать сразу всё что можно без привычного спокойного регламента. Сегодня перчатку должны изучать эсперы, а также будут проводиться исследования поля и излучения Арамаки – Феймана. Раньше Винсент даже не знал, как это называется.

В лаборатории он чувствовал себя уютнее, потому что ученых лично он мало интересовал – их внимание было сосредоточено на артефакте.

Но и здесь его продолжал раздражать эскорт. Каждый раз, когда перчатка появлялась на руке, военные брали оружие наизготовку и целились в него. Они не опускали оружие до тех пор, пока перчатка не исчезала вновь. Винсент не контролировал этот процесс, но проблем с этим не возникало – когда надо было, перчатка появлялась и исчезала, будто сама понимала, что от нее требуется.